К счастью, когда я возвращаюсь, Рэнсома и Мэлиса нигде не видно. В большом открытом помещении склада темно. Я поднимаюсь по лестнице и иду в свою спальню, запирая дверь на замок. Сегодня не тот день, когда я обычно мастурбирую, но тело так сильно пульсирует. Требует снять напряжение. От этого ощущения зуд под кожей становится еще интенсивнее, словно я в любую секунду могу разлететься на куски.

Трусики Уиллоу ощущаются тяжестью в кармане. Рука слегка дрожит, когда я достаю их, потирая мягкий материал пальцами. Член пульсирует в ответ, и я тихо чертыхаюсь, расстегивая ширинку, чтобы он не прижимался к ней вплотную.

– Раз, два, три…

Я начинаю медленно считать, что обычно помогает мне восстановить равновесие и самообладание. Но счет не помогает. Моя свободная рука стаскивает штаны и трусы достаточно низко, чтобы высвободить ноющий член.

– Четыре, пять, шесть, семь…

Он свободно свисает, выглядывая из ширинки, набухший, покрасневший и отчаянно требующий внимания. Голова полна мыслей об Уиллоу. Как она выглядела в постели, с приоткрытыми губами, разметавшимися по подушке волосами.

– Восемь, девять…

Я представляю участок ее кожи, обнаженный из-за задравшейся рубашки. Шрамы, которые были в такое же беспорядке, как и все остальное в ней.

– Десять…

Ее трусики все еще у меня в руке, и, повинуясь инстинкту, я оборачиваю их вокруг члена. Материал теплый, потому что лежал у меня в кармане по дороге домой, и чертовски приятный на ощупь.

Обычно я ничем не пользуюсь при дрочке. Только смазкой и рукой. Но ощущение трусиков Уиллоу на моей разгоряченной плоти заставляет член ныть, липкие капельки предэякулята стекают с кончика вниз. Я подаюсь бедрами вперед, позволяя материалу скользить по чувствительной коже. Ощущение отличается от того, что я чувствовал раньше. Глаза закрываются. Я пытаюсь дышать ровно.

Сначала рука движется медленно, будто я пытаюсь сохранить подобие контроля, хотя и нарушаю свои тщательно установленные правила.

Но это длится недолго.

Я перестаю считать и, не успев опомниться, ощущаю жесткую твердость. Двигаю рукой все быстрее и быстрее, прогоняя жгучий жар, который скапливается в животе и распространяется наружу, словно адское пламя. Тяжело дышу, и каждый второй выдох звучит либо как ругательство, либо как стон. Я ничего не могу с собой поделать и крепко сжимаю член в кулаке, пальцы стискивают ее трусики, которые я использую как игрушку.

Я думаю о том, как Уиллоу стояла в коридоре нашего дома, о том, как она реагировала на все, что я говорил. Как она старалась не двигаться, но не могла себя контролировать. Она наблюдала за Мэлисом, но рядом с ней стоял я. Это я шептал ей на ухо, описывая ее реакцию, пока она танцевала на острие ножа желания.

Я мысленно представляю, как, должно быть, выглядело ее лицо, когда в ней зашевелилось возбуждение, и этого достаточно, чтобы заставить меня напрячься. Меня захлестывают удовольствие и жар, неоспоримые и неизбежные. Я сильно кончаю, оттягивая трусики назад настолько, что они уже не обхватывают член, и изливаюсь горячими, влажными струями.

Я размазываю сперму по ткани ее трусиков и долго смотрю на нее. Грудь вздымается, я тяжело дышу. Часть напряжения покидает тело. Я наконец прихожу в себя после кульминации.

Через секунду-другую я встряхиваюсь и сворачиваю трусики в комок, пряча их в шкаф, где храню вещи, которые не хочу, чтобы кто-нибудь трогал.

– Проклятье, – шепчу я, сжимая руки в кулаки и прижимая их ко лбу. Напряжение в теле немного спало, но беспорядок в голове усилился.

Мне не следовало этого делать.

Раздевшись, я складываю каждую вещь в специальную корзину для стирки. Затем беру чистую одежду и голышом иду по коридору в ванную, которую мы все делим.

Пока вода нагревается, я постукиваю пальцами по бедру. Семь раз с одной стороны, затем семь с другой. Я считаю каждую цифру, стараясь не пропустить ни одной. Начинаю с колен, а затем поднимаюсь аккуратными рядами вверх, представляя цифры в своем воображении. Четкие, идеальные.

Как только из душа выходит пар, я встаю и проверяю, чтобы регулятор подачи воды был отрегулирован так, как мне нравится. Не точно посередине, а немного правее, на одной линии с полоской затирки в плитке.

Я тщательно мою тело, протирая мочалкой, стараясь не пропустить ни одного пятнышка. Вполголоса повторяю состав средства для мытья тела, которым пользуюсь, но звук заглушается шумом льющейся на пол душевой кабины воды.

Когда я чувствую себя достаточно чистым, мою голову один раз, затем еще, и еще, выполняя последовательность действий в мозгу. Зуд под кожей и в голове немного утихает, и я снова начинаю выстраивать броню своего самообладания. После эякуляции в трусики Уиллоу, я почувствовал, словно барахтаюсь где-то в пространстве. Ощутил себя не в своей тарелке. Будто потерял равновесие.