Выполнение привычной рутины помогает избавиться от ощущения, что все выходит из-под контроля, и когда я выхожу из душа, вытираясь полотенцем, то чувствую себя лучше, чем раньше. Во всяком случае, достаточно, чтобы снова быть способным заняться делами.

Натянув одежду в нужном порядке, я провожу рукой по влажным волосам и возвращаюсь в свою комнату, заходя внутрь как раз вовремя, чтобы услышать тихий звук компьютера.

Хорошо. Дело сделано.

Я подхожу к столу и открываю программу, которую оставил включенной перед уходом к Уиллоу. Я с облегчением сосредотачиваюсь на текущей задаче, отключаю эмоции и заставляю свой разум работать над проблемой, которую я реально могу решить.

Поиск случайного человека в городе с населением более трех миллионов человек, с использованием имеющихся в моем распоряжении хакерских навыков и программного обеспечения, для меня имеет смысл. Это логично и упорядоченно. Это меня успокаивает. Я сажусь в кресло и листаю программу, чтобы посмотреть, что она отыскала.

И когда я замечаю, что программа нашла явное совпадение с загадочным человеком, который следил за Уиллоу, меня переполняет удовлетворение.

Попался, ублюдок.

На следующий день я иду по кампусу, бросая тревожные взгляды по сторонам. Я весь день была на взводе, опасаясь, что тот, кого я видела прошлой ночью, все еще где-то здесь, ждет, чтобы снова найти меня и напасть. Но я не вижу никаких признаков его присутствия. Никто не прячется поблизости в ожидании причинить мне боль.

Вскоре после полудня я иду в научный корпус, направляясь на следующее занятие. Оно проходит в одном из самых больших лекционных залов, и я сажусь в конце, достаю блокнот и ручки, готовясь делать заметки. Аудитория постепенно заполняется, студенты заходят, смеясь и разговаривая, рассаживаются по своим местам, а затем появляется и профессор, становясь за трибуной.

– Сегодня мы будем смотреть фильм, – произносит он нараспев, затем окидывает нас всех предупреждающим взглядом. – И до того, как вы подумаете, что сейчас отличное время для послеобеденного сна, я вас предупреждаю – по этой теме позже будет тест, так что будьте внимательны.

Он включает проектор и жестом просит студента, сидящего в передней части аудитории, приглушить свет.

Когда фильм начинается, открывается задняя дверь. Я слышу тихие шаги, затем кто-то проходит по ряду, где я сижу, и опускается на стул рядом со мной.

Даже не оборачиваясь, я знаю, кто это. К настоящему времени я уже научилась распознавать его запах, а также то, как само его присутствие возмущает атомы в воздухе, заставляя каждую комнату, в которой он находится, казаться меньше.

Мэлис.

Он сидит прямо рядом со мной, но кажется слишком большим и пугающим, чтобы вписываться в подобную обстановку. Трудно представить, как он делает заметки или отвечает на вопросы профессора Холборна, и я с трудом сглатываю, а после смотрю на него. Несмотря на то, что этот кампус, так сказать, «моя территория», для него это не имеет значения. Я, как всегда, чувствую себя в ловушке страха, когда речь заходит о Мэлисе.

– Что ты здесь делаешь? – шепчу я, стараясь не привлекать к нам внимания.

– Вик навел справки о том мужике, который следил за тобой, – говорит он мне тихим голосом. – Он не имеет никакого отношения к той ночи. Просто жалкий извращенец.

Я бросаю на него взгляд в полутьме лекционного зала.

– В смысле извращенец?

– У этого засранца два обвинения в сексуальном насилии, одно в домашнем насилии и судебный запретительный приказ. Не пытался он получить от тебя никакую информацию. Просто хотел кое-чего другого.

Желудок сжимается в узел. Значит, мой преследователь не хотел расспрашивать меня о парнях или Николае… он просто хотел напасть на меня или изнасиловать. Я с трудом сглатываю, прокручивая в голове все, что произошло прошлой ночью.

Что было бы, если бы я не убежала от него? И что может случиться, если он решит снова на меня напасть?

Мэлис смотрит на меня и, словно прочитав мои мысли, пожимает плечами.

– Мы с Рэнсомом о нем позаботились.

Он произносит это так небрежно, будто говорит, что «они с Рэнсомом просто вышли купить молочка», но от его слов у меня по коже бегут миллионы мурашек. Может, я не очень хорошо знаю этих парней, но все же успела узнать гораздо больше, чем ожидала. И мне известно, что они с насилием на короткой ноге.

Они убили человека, который пытался причинить мне вред?

Не могу решить, пугает меня эта мысль или успокаивает.

– Я рада, что это никак не связано с секретом, который я храню, – шепчу я Мэлису, решив не требовать уточнений о том, как именно они о нем позаботились.

– Тебе повезло, что это никак не связано с этим секретом, – парирует Мэлис, и я понимаю, что он имеет в виду. Он совершенно ясно дал понять, что его жестокость распространится и на меня, если я предам всех их.

– Если бы я знала, что это просто случайный парень, то не стала бы вас беспокоить, – шепчу я. – Я сожалею, что вломилась.

Мэлис фыркает, и я смотрю на него краем глаза.