Он и раньше ласкал меня таким образом, но на этот раз ощущения другие. Не знаю, то ли это из-за затянувшейся боли после секса, то ли еще из-за чего, но сейчас все кажется более чувствительным.

Рэнсом водит языком по клитору, а затем опускается обратно к влагалищу. Он немного облизывает вход, а затем напрягает язык и вводит его внутрь. Я чувствую, как его пирсинг проникает в меня совершенно по-новому, и извиваюсь, со стоном произнося его имя и опуская руку, запутывая пальцы в его густых волосах.

– Боже, – выдыхаю я. – Рэнсом, твой рот. Ах.

Рэнсом усмехается, и звук почти не слышен из-за моей набухшей плоти. Когда он слегка приподнимает голову, я вижу, что его губы скользкие от моих соков, и он демонстративно облизывает их, медленно проводя языком по нижней, а затем по верхней губе, привлекая тем самым мое внимание.

– Тебе нравится, м-м? – дразнит он. – Быть плохой девочкой. Поддаваться своим чувствам и не сдерживаться.

Я тихо скулю, все мое естество оплакивает потерю тепла его губ. Мгновение спустя его пальцы сменяют губы и язык, и я выгибаю спину, чувствуя, как по телу разливается жар.

– Ты так хороша, – продолжает он, – когда позволяешь себе расслабиться. Берешь то, что хочешь. Ты просто чертова сирена, знаешь?

Его рот воссоединяется с пальцами, он продолжает вылизывать мою киску, лаская меня языком, медленно вводя и выводя из меня один палец. Когда он добавляет второй, я вскрикиваю, затаив дыхание. Я растягиваюсь, совсем как вчера ночью, но жжет уже не так сильно. Может, начинаю привыкать.

Болезненность проходит, и я не знаю, то ли это потому, что Рэнсом старается усерднее, то ли потому, что эндорфины, бушующие во мне, наполняют все тело теплом и влагой, так что я вообще не ощущаю никакой боли.

В любом случае, я начинаю близиться к оргазму, дышу все тяжелее и содрогаюсь под ласками Рэнсома. Выдыхаю тихую мольбу, готовая вот-вот кончить, и он наклоняется еще сильнее, погружая язык в меня так глубоко, как только может. Его лицо полностью скрывается у меня между ног.

– Давай же, красавица, – бормочет он приглушенным голосом. – Кончи мне на лицо.

Перед глазами вспыхивают звезды. Я приподнимаю бедра, и Рэнсом двигается вместе со мной, не отрывая языка от моей вагины, продолжая лизать, пока я кончаю, а после оставляя меня на кровати, тяжело дышащую, раскрасневшуюся, в полном беспорядке.

– Боже, мне охренеть как нравятся звуки, которые ты издаешь.

Рэнсом еще раз целует клитор, затем снова ползет вверх, так что мы оказываемся лицом к лицу. Когда его рот находит мой, я чувствую сладкий привкус собственного оргазма на его губах и языке. Это вызывает зависимость – получать эти маленькие намеки на то, какова я для него на вкус. Я ловлю себя на том, что целую его глубже, стремясь к большему.

Когда Рэнсом, наконец, отстраняется, дышит он прерывисто. Я вижу толстую выпуклость его члена. Он отстраняется настолько, чтобы раздеться, а затем почти сразу же снова оказывается на мне, будто его тянет ко мне как магнитом.

– А как же твои швы? – осторожно спрашиваю я, бросая взгляд на его ногу.

Он усмехается, головка его члена касается моего влагалища.

– С ними все будет в порядке. Если разойдутся, то попрошу Мэлиса снова зашить меня завтра. Ничто не сможет удержать меня от желания оказаться внутри тебя.

Во мне все еще тлеет беспокойство, но когда Рэнсом начинает потихоньку проникать в меня, становится все труднее сосредоточиться на чем-то другом. Принять его – по-прежнему нелегко, и моему телу приходиться потрудиться, чтобы приспособиться к его толщине, но теперь все кажется более естественным, чем прошлой ночью. Его пирсинг трется о мои стенки, и я тихо вздыхаю от этого ощущения.

Каким-то образом, без алкогольного опьянения, эндорфинов от получения татуировки и напряженного взгляда двух других братьев, я как будто могу чувствовать больше.

Я могу сосредоточиться на Рэнсоме и на том, как он входит в меня, сначала медленно, но затем быстро набирая темп.

– Проклятье, – стонет он, опуская голову в ложбинку между моей шеей и плечом. – Какая же ты тугая, ангел. Я чувствую, как твоя прелестная маленькая дырочка сжимает мой член, словно не хочет его отпускать. Черт, с тобой так хорошо.

Шеки тут же вспыхивают еще ярче, и я не знаю, как реагировать. Поэтому просто начинаю слегка двигать бедрами, приподнимаясь, чтобы встретить Рэнсома на полпути к толчкам. Комната наполняется звуками секса – нашим хриплым, прерывистым дыханием, стонами удовольствия Рэнсома, тихими звуками, которые вырываются из меня, когда он начинает входить глубже, – и я теряюсь во всем этом.

Я слышу шлепки кожи о кожу, и, хотя Рэнсом трахает меня не с такой жестокой одержимостью, как Мэлис, получается все равно жестко. Я чувствую, как он пронзает меня своим членом, раскрывая меня и насаживая на себя.

И я просто обожаю это.