Это вызывает у меня улыбку. Я продолжаю работать, проводя по линии второй раз, просто чтобы убедиться, что она достаточно темная. Я помню, какой болезненной была растушевка, когда Мэлис делал мне последнюю татуировку, но он, кажется, совсем не чувствует иглу.

– Ты хоть что-нибудь чувствуешь? – спрашиваю. – Даже не вздрагиваешь.

Он одаривает меня свирепой ухмылкой.

– Еще как чувствую, но, может, мне просто нравится такая боль.

Я улыбаюсь в ответ, зная, что он говорит правду. Мэлис именно такой, и, честно говоря, думаю, мы похожи.

Делать тату проще, чем я думала, но для этого нужно хорошенько сосредоточиться. Тату-пистолет немного непривычен для моей руки, и мне требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к нему. Я работаю медленно, не торопясь и представляя, как хочу, чтобы выглядела каждая линия.

– С каждым разом становится легче, – продолжает Мэлис. – Ну, может, и не легче, но привыкаешь. Во второй раз уже было проще, помнишь?

Я киваю. Конечно, помню. Первая татуировка была на удивление болезненной. Мне казалось, будто игла выбивает на мне клеймо, впиваясь в кожу. Во второй раз я уже лучше представляла, чего ожидать.

Я краснею, вспоминая, как его братья помогли мне справиться с болью от первой татуировки. Как рука Рэнсома оказалась у меня между ног, как он ласкал мой клитор, как удовольствие и боль смешались в нечто совершенно необыкновенное, чего я никогда раньше не испытывала.

Румянец на моих щеках привлекает внимание Мэлиса, или, может, ему просто нравится смотреть на меня. Но он не сводит глаз, и, хотя я пытаюсь сосредоточиться на татуировке, все равно чувствую его взгляд.

– Что? – фыркаю я. – Ты пялишься.

– Ты просто чертовски сексуально выглядишь сейчас. Особенно голой.

– Я понятия не имею, что делаю, – протестую я.

Он пожимает плечами.

– А выглядишь по-прежнему сексуально.

Несмотря на то, что мы буквально только что занимались сексом, напряжение между нами снова растет. Кожа Мэлиса теплая в том месте, где моя свободная рука покоится на его груди, и я чувствую биение его сердца.

– О чем ты думаешь? – бормочет он, не отрывая взгляда от моего лица.

– О первой татуировке, которую ты мне сделал. И о помощи, которая была мне нужна, чтобы справиться с болью.

Мэлис смеется, и я тоже чувствую вибрацию этого звука.

– Ты двигалась больше, чем мне бы хотелось, но в конце концов это сработало как по маслу.

– Жаль, что я не могу делать тебе татуировку и одновременно помогать справиться с болью, которую ты не чувствуешь, – отвечаю я, ухмыляясь.

Он смеется, и это приятный звук. Мне здесь хорошо, комфортно и легко, и даже нервозность из-за того, что я, возможно, испорчу труды Мэлиса, почти улеглась.

– Я помню момент, когда ты злилась на нас, – голос Мэлиса немного понижается. – Ты тогда сказала, что удалишь тату.

Я морщусь при этом воспоминании. То, что происходило в начале наших взаимоотношений, кажется очень давней историей, как и многое другое. С тех пор мы через многое прошли, как через хорошее, так и через плохое, но прожитые передряги прояснили наши чувства друг к другу.

– Я действительно подумывала об этом, – бормочу я, покусывая губу. – Но… в конце концов, я просто не смогла. Я не хотела терять вас, даже когда думала, что так будет правильно. И ты был прав. То, что на поверхности – это всего лишь признак чего-то более глубокого, что я не смогла бы стереть, даже если бы захотела.

Мэлис одобрительно хмыкает, и когда я украдкой бросаю взгляд на его лицо, то вижу в серых глазах ярость. Выражение его лица полно любви – в стиле Мэлиса, конечно, – и я чувствую себя невероятно ценной, наслаждаясь его теплом.

– Даже если бы ты удалила ее, я бы просто набил тебе другую, когда ты вернулась бы, – говорит он мне. – Потому что, да, я люблю тебя, но еще мне нравится видеть тебя отмеченной мной.

– Собственник и мерзавец, – бормочу я, но улыбаюсь.

– Ты и сама знаешь. Во всем мире есть только два человека, которым позволено прикасаться к тебе, а все остальные должны знать, что ты уже наша. Что я и мои братья заявили на тебя права.

Сердце бьется учащенно, измученная киска сжимается. Несмотря на то, что на этот раз татуировку делают не мне, я все равно чувствую, что возбуждаюсь, и мне приходится ненадолго отвести тату-пистолет от кожи Мэлиса, чтобы перевести дух.

Он выглядит немного самодовольным, как будто точно знает, почему мне нужно сделать перерыв, но, судя по тому, как его штаны снова натянулись, я не единственная, кто возбудился.

К счастью, татуировка готова. Я отстраняюсь, немного рассматриваю ее, а затем возвращаюсь, добавляя линию здесь или затемняя участок там. Тату простая, и далеко не такая крутая, как те, что он сделал мне, но я все равно горжусь ею.

Я в последний раз стираю остатки чернил и крови, а затем отодвигаюсь, выключая пистолет.

– Ладно, я закончила.