Его пальцы впиваются в кожу моих бедер. По гостиной эхом разносится звук соприкосновения наших тел. Диван скрипит и стонет под нами, пока Мэлис врезается в меня со всей доступной ему силой, и в конце концов мои руки полностью расслабляются, оставляя меня лежать на диване лицом вниз и задницей вверх.

– Вот какими мы должны быть,– рычит Мэлис, притягивая меня за бедра, совершая каждый восхитительно глубокий толчок.– Вот как должны быть связаны. Мой член в твоей сладкой киске. Ты, принимающая его так, словно создана для этого. Ха, ты и правда была создана для меня, да? Да?

Он подкрепляет свой вопрос еще одним резким движением бедер, и я вскрикиваю. Пальцы царапают кожу дивана.

– Да, – практически рыдаю я. – Боже, да. Я была создана для тебя. Для тебя и твоих братьев. Пожалуйста!

– Пожалуйста, что? Что тебе надо? Еще? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя сильнее?

Я киваю, не в силах выдавить из себя слова. Я уже чувствую, как глубоко внутри меня нарастает неописуемая боль, но хочу от него большего. Я хочу всего, что он может мне дать.

Мэлис входит в меня все глубже и сильнее, и каждый толчок словно выжимает удовольствие из моего тела. Я тону в нем, изо всех сил пытаясь вспомнить, как дышать, и издавая стоны при каждом движении его бедер.

В какой-то момент Мэлис притягивает меня к себе, обхватывая рукой за горло. Я задыхаюсь от его силы, выгибаю спину и выкрикиваю его имя с прерывистым стоном, когда он проникает в меня так глубоко, что, клянусь, я чувствую его всем своим телом.

Звук соприкосновения нашей кожи почти оглушает, диван дико скрипит под нами. Но все, что действительно имеет значение, – это ощущение того, как его член погружается в меня, врезается в мое тело, делая меня влажным, набухшим нечто.

Я чувствую, что стремительно приближаюсь к краю наслаждения, почти готовая перевалиться через него и полететь вниз головой в новый оргазм.

– О боже мой, – выдыхаю я. – О… о, боже мой…

– Ты близко? – требовательно спрашивает Мэлис. Он вонзается сильнее, и я чуть не рыдаю от удовольствия.

– Да, – выпаливаю я, кивая, как будто этого слова недостаточно. – Я так близко, пожалуйста…

– Потрогай себя, – приказывает он. – Потри клитор, пока я трахаю твою прелестную киску. И кончи.

Я немедленно повинуюсь ему. Рука скользит между ног, и я позволяю Мэлису поддерживать меня, не давая упасть лицом на кожаную обивку дивана.

Моя киска уже насквозь мокрая, пальцы скользят по ней с легкостью. Я чувствую Мэлиса в себе, чувствую, как он входит и выходит, заставляя мое тело приспосабливаться к его размеру.

У меня перехватывает дыхание. Ощущаю, как его вбивающийся в меня член соприкасается с моими пальцами, пытающимися пробраться к чувствительному бугорку клитора.

Как только кончики пальцев касаются его, я сильно прикусываю губу. Я такая чувствительная, такая перевозбужденная. Много времени этого не займет.

Я массирую маленький комочек нервов быстрыми, мелкими круговыми движениями, почти в такт движениям члена Мэлиса, пока он снова и снова погружается в меня.

– Вот так, – выдыхает он голосом, похожим на гравий. Мэлис опускает голову, и его хриплое рычание раздается прямо мне в ухо. – Да. Прикоснись к себе. Почувствуй, какая ты чертовски влажная. Как сильно ты этого хочешь. Я хочу ощутить, как ты кончаешь на моем члене, солнышко. Как твоя прелестная киска выдаивает меня досуха.

Я всхлипываю от удовольствия. Каждое предложение сопровождается еще одним сильным толчком.

Пальцы порхают по клитору, а бедра дико изгибаются, пытаясь переждать наслаждение, которое грозит захлестнуть меня с головой. Ощущение похоже на резиновую ленту, что натягивается все туже и туже, наполняя мой живот этим невероятно горячим огнем, пока она наконец не лопается, позволяя напряжению освободиться.

Кончая, я выкрикиваю его имя. Дрожу и хватаю ртом воздух. От силы моей кульминации становится трудно дышать. Мэлис поддерживает меня все это время, двигаясь внутрь и наружу долгими, глубокими толчками.

Это настолько интенсивно, что кажется почти невыносимым, и, когда оргазм накатывает на меня, я отдергиваю руку от клитора. Кажется, будто каждый нерв в моем теле мгновенно напрягается, и все становится наэлектризованным и раскаленным добела. Зрение затуманивается по краям, и мне приходится делать огромные глотки воздуха, пытаясь удержаться и не рухнуть безвольной кучей.

– Хорошая девочка, – рычит он, а после кусает меня за плечо, достаточно сильно, чтобы я почувствовала боль даже сквозь туман удовольствия и дезориентации. – Ты охренительно прекрасна сейчас.

Мэлис выходит из меня, и тело сразу же реагирует, чувствует пустоту. Я издаю жалобный стон, а он посмеивается, целуя меня в плечо.

Его руки грубые и нежные одновременно. Он переворачивает меня, укладывая спиной на кожаную обивку дивана. Я смотрю на него снизу-вверх, растворяясь в обжигающем жаре его взгляда, а он смотрит прямо на меня.