Я с трудом сглатываю, услышав решительные нотки в ее голосе. Хоть я и знала, что уговорить ее – это неосуществимая, последняя надежда, что-то в моем сердце все же разрывается от ее бессердечных слов. Это жестокое напоминание о том, что, хотя у нас общая ДНК, эта женщина ни в коем случае не является моей семьей.

Отведя от меня взгляд, Оливия переключает свое внимание на Троя.

– Наша сделка все еще в силе.

– С поправками, – немного раздраженно замечает Трой. – Ты сказала, что это будет простой брак, но это определенно не так.

Оливия отмахивается, по ее лицу пробегает тень негодования.

– Да, да, с поправками. Я согласилась на сорок пять процентов.

– А мне пришлось согласиться применить дополнительные воспитательные меры к твой своенравной внучке, чтобы она смогла наконец стать женой, которую я смогу использовать, как мне нужно. Каждый из нас несет свой крест.

Оливия даже не реагирует на его небрежные слова о том, что он непременно будет издеваться надо мной. Мой желудок сжимается в узел, воображение рисует десятки ужасных сценариев.

Пока я пытаюсь сдержать рвоту, эти двое переходят к последнему этапу переговоров и скрепляют сделку. Очевидно, из-за моего исчезновения Оливии пришлось отказаться от некоторых условий их соглашения, однако меня это даже не радует. Потому что Трой явно собирается выместить свой гнев на мне, а Оливия не собирается ничего предпринимать, чтобы остановить его.

В конце концов, они оба, похоже… если не удовлетворены, то, по крайней мере, согласны. Оливия поднимается с дивана и подходит ко мне сзади. Один из телохранителей Троя выходит в переднюю часть комнаты, и Трой ухмыляется, видя мое замешательство.

– Что? Ты ожидала увидеть священника? Я ведь сказал, что эта свадьба не будет пышной. К тому же в наши дни любой может принять духовный сан по интернету. Все, что нужно, – это свидетель, и этот брак будет иметь юридическую силу.

Резким движением подбородка он подает знак своему помощнику начинать.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями бракосочетания Троя Коупленда и Уиллоу Хейз, – произносит мужчина глубоким голосом.

Слова обвиваются вокруг меня, точно невидимые веревки, а комната мелькает перед глазами подобно миражу. Действие веществ, которые дал мне Трой, почти закончилось, но они все еще действуют, заставляя меня чувствовать слабость в конечностях и дезориентацию. Я быстро оглядываю комнату в поисках какого-нибудь выхода, но ничего не вижу.

Наемники Троя расположились по периметру комнаты, и если я предприму попытку бегства, больше полдюжины людей будут готовы меня остановить. Я ни за что не выберусь отсюда целой и невредимой.

Просто какой-то сюр – я стою как вкопанная, пока в тишине зала зачитывают слова совершенно формальной, обыденной свадебной церемонии.

В первый раз, когда я согласилась пойти к алтарю с Троем, все было по-другому, потому что я думала, что это обезопасит парней. Тогда это был мой выбор, как бы сильно я ни ненавидела своего будущего муженька. Теперь же я понятия не имею, где парни, или если…

Мне приходится несколько раз с трудом проглотить комок в горле.

В Вика стреляли.

Когда я видела его в последний раз, он лежал на земле. Но я не могу думать об этом сейчас. Если сделаю это, то совсем развалюсь на части, а я не могу этого допустить.

Громила Троя продолжает бубнить еще минуту, но я с трудом перевариваю его слова. Когда он поворачивается к Трою и спрашивает, обещает ли он оставаться со мной в болезни и здравии, я с трудом сдерживаю истерический смех.

Трой грубо хватает меня за руку и надевает кольцо на палец. Затем сжимает так сильно, что металл кольца впивается в кожу, а на его лице расплывается торжествующая, уродливая улыбка.

– Согласен, – говорит он, но звучит это как смертный приговор.

– А ты, Уиллоу Хейз, берешь Троя Коупленда в законные мужья…

Я даже не слушаю остальное. Все это не имеет значения. Все это ничего не значит. Часть меня хочет отказаться, сказать Трою и Оливии, что я лучше умру. И, может, это даже правда. Возможно, я предпочла бы умереть, чем столкнуться с тем, что будет дальше… но я не могу.

Потому что, если есть шанс, что братья Воронины все еще живы, то я тоже должна остаться в живых.

Когда человек Троя замолкает и выжидающе смотрит на меня, внутри что-то переворачивается. В груди возникает зияющая дыра, рваная и кровоточащая. Я с трудом сглатываю и шепчу:

– Да.

Губы Троя изгибаются в самодовольной улыбке.

– Тогда властью, данной мне штатом Мичиган, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Улыбка на лице Троя становится куда менее приятной. Он наклоняется ко мне, крепко сжимая мой подбородок. Я не вырываюсь, но каждый атом моего тела дрожит от его прикосновения, и когда он крепко целует меня, я чувствую тошноту в животе.

Когда Трой наконец отпускает меня, Оливия кивает. Она смотрит на меня с таким холодным выражением лица, в ее глазах – пустота. Похоже, она и правда психопатка.

– Наконец-то, – говорит она. – Я знаю, ты, наверное, думаешь, что это худшее, что с тобой когда-либо случалось, Уиллоу. Но однажды ты оценишь то, что я для тебя сделала.