Я вытаскиваю нож из ножен на боку, уже запятнанный его кровью, а после быстрым движением вгоняю его Трою между ребер. Он издает крик боли. Его тело дергается, когда нож пронзает сердце, а затем он оседает на пол с широко раскрытыми, невидящими глазами.

9

Уиллоу

Я стою, застыв на месте, и смотрю, как умирает Трой.

Но теперь в комнате тихо, в отличие от того времени, когда Вик и Мэлис его пытали. Слышится лишь негромкое бульканье, а затем я вижу, как Мэлис вытаскивает нож – кровь на нем блестит.

Трой падает на пол, и я жду, что почувствую нечто вроде облегчения от того, что он мертв, что он больше не сможет причинить мне боль. Но нет. Ничего, кроме странного оцепенения, которое не покидает меня с тех пор, как появились братья.

Сначала я испытала огромное облегчение, увидев их, и на одно светлое мгновение мне показалось, будто все в порядке. Но теперь я чувствую себя будто бы отстраненной от происходящего. Словно все, что творится вокруг меня, происходит с кем-то другим.

Неуверенно шагнув вперед, я смотрю на тело Троя.

Сейчас он выглядит таким мелким, ничтожным. От него осталась лишь груда плоти и костей. Штаны все еще болтаются на лодыжках, а кожа заляпана кровью. И он больше никогда не сможет причинить боли ни мне, ни кому-либо другому. Однако же у меня мурашки бегут по коже при воспоминании о его ухмылке и холоде в глазах.

– Нам нужно убираться отсюда к чертовой матери, – говорит Рэнсом, разрушая наваждение, в котором я нахожусь. – Приберем тут все и свалим. Не хочу торчать здесь больше ни секунды. И тебе тоже не следует здесь больше находиться.

Последние слова он адресует мне, бросая на меня обеспокоенный взгляд. Конечно, он ведь заботится обо мне. Как и все они.

Слов Рэнсома достаточно, чтобы заставить ребят взяться за дело. Они работают как хорошо отлаженный механизм, и это странным образом напоминает мне о том времени, когда они все собрались в моей старой квартире, чтобы разобраться с последствиями убийства Карла.

Парни с легкостью вживаются в свои роли, скрывают улики, как профессионалы.

Виктор забирает ноутбук Троя, чтобы просмотреть его позже.

– Возможно, здесь есть материалы, которые мы сможем использовать против семьи Троя или Оливии, – говорит он.

Затем он принимается за работу, проверяя, нет ли записей с камер наблюдения, которые могли бы связать их с этим местом. Стирает все, что могло бы привести к ним.

Рэнсом и Мэлис берутся за ещё более разрушительную миссию – уничтожить это место, превратив его в пепел. Мэлис начинает осматривать тела охранников, проверяя, готовы ли они к сожжению, а Рэнсом тем временем идет в машину за катализатором, чтобы ускорить процесс уничтожения.

Я же просто стою, закутавшись в куртку Мэлиса. Она едва прикрывает задницу, из-за чего я чувствую себя немного зябко и беззащитно, но это лучше, чем быть голой. К тому же куртка пахнет им – мускусный, пряный аромат немного успокаивает нервы. Я осматриваю дом, все еще чувствуя себя оторванной от реальности, как будто между мной и остальным миром установлена стеклянная перегородка, и я могу лишь наблюдать за происходящим.

Это место было моей тюрьмой… даже не знаю, сколько. Дни? Неделю? Две недели? Достаточно долго, чтобы я вообразила себе, будто это какая-то неприступная крепость, которую я, возможно, никогда не покину. Но сейчас это место кажется мне самым обычным домом, где кто-то запросто мог бы жить.

А вовсе не моим кошмаром наяву.

– Тут все? – спрашивает Рэнсом, проходя мимо Мэлиса.

– Да. Я их пересчитал.

Рэнсом кивает, разбрызгивая вокруг едко пахнущую жидкость.

– Вик, скоро?

– Почти, – отвечает Вик, сосредоточенный на компьютере перед собой. – Проверяю, не пропустил ли камеры. Мы вернемся в отель?

Мэлис пожимает плечами.

– Ну вообще, нам вроде как больше некуда пойти. Да и поздно уже.

Они начинают говорить о том, куда хотят отправиться дальше, что мы будем делать, и я вспоминаю, что их склад сгорел дотла. Теперь они бездомные. И, наверное, я тоже. Я же не могу вернуться в квартиру, за которую заплатила Оливия.

Братья перебрасываются словами, строя планы, легкие, как утренний ветерок. Но я молчу, потому что мне нечего добавить. Всё, что было во мне, – это желание бежать, вырваться из плена Троя. И теперь, когда я на свободе, это чувство будто висит в воздухе, не находя опоры, как будто я ещё не верю, что это реальность, а не мираж.

От мыслей меня отвлекает рука, опускающаяся на мое плечо. Я слегка подпрыгиваю, оборачиваюсь и вижу Рэнсома. Выражение лица у него все еще озабоченное, а голос мягкий.

– Прости. Ты… – он замолкает, видимо, не зная, как правильно подобрать слова. – Мы готовы убраться отсюда. Нужно идти, пора сжечь это место.

– Хорошо, – бормочу я. – Ладно.