Часть меня с трудом верит, что это реально. Что они пришли. Виктор здесь, живой, а я ведь видела, как в него стреляли. Все то время, что я была вдали от них, я даже не была уверена, что он пережил ту ночь, когда меня похитили. На долю секунды я теряюсь в догадках, опасаясь, что передо мной возник призрак. Будто это доказательство того, что происходящее – сон или галлюцинация. Что мой разум в конце концов разрушился от всех мучений, через которые я прошла после Мексики.

Может, это просто мой мозг блокирует правду, придумывая такой сценарий. Он дает мне то, чего я хочу больше всего: братьев Ворониных, которые здесь, со мной, в то время как на самом деле Трой просто насилует меня, и конца этой пытке не видно, а помощь не приходит.

Трой снова воет от боли, и я встряхиваюсь.

Нет. Наверное, это все же правда. Должно быть правдой.

Все обрушивается на меня в один миг, пока мой разум пытается переварить произошедшее. Сидение взаперти в тесном подполе, почти что голодание, и Трой, снова и снова овладевающий моим телом. Эмоции зашкаливают, и я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Они дрожат так, словно едва выдерживают мой вес, адреналин бурлит внутри, отчего моя кожа становится холодной и липкой.

С моих губ срывается тихий стон, едва различимый на фоне других звуков, наполняющих холл, и Рэнсом тут же поворачивается ко мне.

– Уиллоу, – бросаясь ко мне, говорит он хриплым от облегчения голосом.

Это, кажется, выводит Мэлиса и Вика из состояния ярости, и они оставляют Троя там, где приперли его к стене, и тоже подходят ко мне.

Какое-то мгновение все, что я могу делать, это смотреть, как они собираются вокруг меня. Я потрясена, дрожу, растеряна, и когда открываю рот, то оттуда выходит лишь тишина.

– Привет, – бормочет Рэнсом. – Теперь ты в порядке. Ангел?

– Она в шоке, – говорит Вик.

– Неудивительно, после того, через что этот ублюдок заставил ее пройти, – рычит Мэлис.

– Уиллоу, кивни, если слышишь меня, – голос Рэнсома тих, в его сине-зеленых глазах светится беспокойство.

Я смотрю на него и чувствую, что киваю, хотя на самом деле не осознаю, что отдала своему телу такую команду.

Он улыбается, ярко и безупречно, как и всегда.

– Хорошая девочка. Вот так. Мы с тобой. Сейчас мы вытащим тебя отсюда. Черт, что этот монстр с тобой сделал?

Он видит, как я, должно быть, выгляжу: растрепанные волосы, синяки на коже после драки с Троем, изможденное лицо и ввалившиеся глаза.

Мэлис издает низкий горловой звук, похожий на стон раненого животного. Он снимает куртку и передает ее Рэнсому, а тот помогает мне в нее завернуться.

– Ну вот, – бормочет Рэнсом. – Все в порядке, красавица. Ты с нами. Мне чертовски жаль, что мы не пришли раньше. Но теперь мы здесь.

Это всё правда.

Ребята кучкуются вокруг меня, пока Трой не пропадает из поля зрения. Они здесь, настоящие, а не просто плод моего измученного разума.

– Я… – мой голос срывается, поэтому я сглатываю и пытаюсь снова. – Не могу поверить, что вы пришли. Вы нашли меня.

– Мы всегда тебя найдем, – говорит Мэлис. – Всегда. – Но сила его слов не отражается на его лице. На нем измученное выражение, в глазах что-то затравленное. – Мы старались прийти раньше. Как только они тебя забрали. Пытались добраться до тебя.

Я киваю, потому что знаю. Знаю, что они были бы здесь в тот же день, когда меня похитили, если бы могли. Я могу представить, как они лихорадочно искали, переворачивали весь город с ног на голову, чтобы выйти на мой след. У меня нет сомнений на этот счет.

Рэнсом протягивает руку и касается моего лица, привлекая мое внимание к себе. Он откидывает мои волосы назад, заправляя их за уши, а Трой за спинами братьев издает низкий стон.

– Что случилось? – спрашивает Рэнсом. – Что он сделал?

По правде говоря, пусть я и пережила весь этот кошмар, думать о нем я не хочу. Не хочу ворошить прошлое. Но парни пристально смотрят на меня, и я пытаюсь выдавить из себя хоть какие-то слова.

Я облизываю губы, и мне требуется несколько попыток, чтобы заговорить.

– Он… он как-то приволок меня сюда. Я была не в себе всю дорогу, поэтому не знаю, как. Когда действие снотворных начало заканчиваться, и я очнулась, я была… была в свадебном платье. Они с Оливией заставили меня выйти за него замуж, чтобы выполнить условия сделки.

Мэлис стискивает челюсти, в его темных глазах снова вспыхивает ярость. Лицо Вика – сплошные резкие черты, а тело почти неестественно неподвижно, как будто внутри него такой хаос, что одно малейшее движение – и он вырвется на волю.

– Тогда он… – Я сглатываю. – Он сказал, что мы должны вступить в брак, и он…

Я обхватываю себя руками и отстраненно замечаю, что мое дыхание снова становится резким и поверхностным. Зубы стучат, я не могу выдавить из себя ни слова.

– Все в порядке, – говорит мне Вик мягким голосом, хотя выражение его лица совсем не такое. – Тебе не обязательно это говорить.

Они, несомненно, и сами могут сложить все кусочки мозаики воедино. Они ворвались сюда и увидели Троя на мне, к тому же он послал в их адрес достаточно угроз, чтобы они поняли, что здесь случилось. По крайней мере, большую часть событий.

Я опускаю глаза, внезапно почувствовав… не знаю. Наверное, подавленность, злость и обиду.

– Простите, – шепчу я.