Несмотря на уже поздний вечер, у тату-салона околачивается группа мужчин. Они настороженно смотрят на нас, когда мы выходим из машины. Очевидно, их взгляды ищут главаря. Ведь пусть они и не были вовлечены в потасовку с Оливией, все же они были в курсе договоренности Джоны с нами.

– Где Джона? – спрашивает один из них.

Мэлис открывает багажник и отступает назад, а двое людей Джоны выходят вперед, чтобы заглянуть внутрь. Им достаточно одного взгляда, чтобы понять, что здесь происходит, и они напрягаются, глядя на Мэлиса сердитыми глазами.

– Что за хрень? – спрашивает мужчина повыше. – Ты сукин сын!

Прежде чем Мэлис успевает что-либо сказать, эти двое достают пистолеты, целясь прямо в него. Это провоцирует и других, даже если они еще не знают почему, и они наводят оружие на остальных из нас, еще больше накаляя обстановку.

Мэлис поднимает руки, его челюсть сжата.

– Мы этого не делали, – тихо говорит он. – Это был…

– Какого хрена мы должны слушать твою чушь? Вы появились тут, уболтали Джону взяться за эту работу, а теперь он мертв.

Челюсть Мэлиса сжата, каждая линия его тела напряжена. Умение разряжать ситуации, подобные этой, не является его сильной стороной. К тому же он очевидно устал смотреть в дуло направленного на него пистолета. Мой желудок скручивается в тугой узел, когда я перевожу взгляд с братьев Ворониных на банду «Энигмы».

Боже. Пожалуйста, не дай этому плохо закончиться. Только не после всего, что произошло сегодня вечером.

Мэлис бросает взгляд на Рэнсома, и младший Воронин пытается, как обычно, уладить патовую ситуацию.

– Все не так, как кажется, – начинает он. – Вы знаете, он согласился помочь нам, и мы его не предавали. Это случилось…

Прежде чем он успевает закончить, задняя дверь тату-салона распахивается, и выходит Куинн. Она осматривает всех присутствующих, а затем подходит к машине и заглядывает в багажник.

У меня перехватывает дыхание, в горле встает комок. Я жду, что она сорвется или начнет кричать на нас, обвиняя в убийстве ее отца, но вместо этого она делает глубокий вдох. Когда Куинн поднимает взгляд, в ее глазах читается боль, но в то же время что-то похожее на решимость. Все ее поведение меняется, выражение лица становится жестче, как будто всего за несколько секунд она постарела на несколько лет. Она поворачивается лицом к людям своего отца с властным блеском в глазах.

– Остыньте, – тихо говорит она.

– Но, Куинн, они…

– Я сказала, остыньте! – рявкает она, и ее голос звучит как удар хлыста. – Они этого не делали. Мой отец… – она замолкает всего на секунду, затем начинает снова, ее голос набирает силу. – Мой отец пошел на это по собственной воле. У него был шанс уничтожить своего врага, женщину, виновную в смерти Кейси, и он воспользовался им. Отец знал, чем рискует, прежде чем пойти на дело. Для него это было очень важно, и он все равно бы поехал.

На мгновение воцаряется напряженная тишина, но Куинн и глазом не моргает. Не отступает ни на шаг. Наконец первый мужчина, заговоривший с нами, опускает голову, что одновременно означает согласие и уважение. Он засовывает пистолет обратно за пояс брюк, и один за другим остальные члены банды тоже убирают оружие.

Я прерывисто выдыхаю, быстро оглядывая своих парней, а после шагая вперед. Обычно они берут на себя инициативу, когда мы имеем дело с группировками, вроде банды «Энигма» или «Королями хаоса», но в этот момент я чувствую, что именно мне следует поговорить с Куинн.

– Прости,– тихо говорю я.– Я никогда не смогу выразить нашу благодарность в полной мере. Он спас наши жизни. Мы всегда будем в долгу перед ним. В долгу перед тобой.

Она кивает, ее глаза блестят. Она тоже высокая, как и ее отец, и мне приходится слегка поднять голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Спасибо. – Легким движением руки она подзывает к себе двух мужчин, которые первыми заглянули в багажник. – Внесите его внутрь, – приказывает она. – Организацией похорон займемся завтра.

Мужчины кивают и осторожно несут тело Джоны внутрь здания. Оставшиеся члены банды слегка отступают назад при очередном жесте Куинн, и меня внезапно осеняет, что она только что стала их лидером, заняв место своего отца. Я не слышала словесного подтверждения, но вижу это по тому, как она себя ведет и как к ней относятся.

– Что случилось? – спрашивает Куинн, когда народ расходится. – Как он…

– Он спас наши задницы, – говорит ей Рэнсом. – План оказался провальный с самого начала, но мы этого не знали. Нас застигли врасплох, и, если бы не твой отец, мы бы все сейчас были мертвы.

Она сглатывает, проводя ладонью по своей татуированной руке, словно пытаясь прогнать мурашки, покрывшие кожу.

– Значит, в конце концов он отомстил? Оливия Стэнтон мертва?

Вик кивает.

– Да. Мертва и не может больше никому причинить вреда. Он сыграл в этом важную роль. И прежде чем упасть, он даже успел плюнуть на ее труп. Твой отец добился своего, чего бы ему это ни стоило.