– Оливия, скорее всего, ожидает, что Итан отчитается о проделанной работе. А когда он этого не сделает, она поймет, что опять промахнулась.

– Черт, хотел бы я видеть ее рожу, когда она узнает, что ее любимый громила мертв, – ожесточенно произносит Рэнсом. – И теперь, когда лидер их шайки сдох из-за делишек Оливии, держу пари, старуха не сможет держать его парней под каблуком. Так-то они и с Донованом не были сплоченной командой, а теперь и подавно разлетятся, как листья на ветру.

Я киваю, пальцы порхают по клавишам, пока мимо нас проносятся тротуары и здания.

– Это точно. По крайней мере, с одной угрозой покончено. Но мы не знаем, как долго это продлится, поэтому расслабляться нельзя. У нее в загашнике могут быть другие банды или наемники.

– Куда мы едем? – спрашивает Уиллоу, вытягивая шею, чтобы заглянуть за сиденье. – В очередной отель?

Я качаю головой.

– Нет, это тоже будет недостаточно безопасно. Нам нужно место подальше от людей.

– Я сделал звонок, пока мы паковались, – сообщает ей Мэлис. – У нас есть старые знакомые, они нам должны за одну работенку, связанную с «распилом». В общем, один из них предоставил нам убежище. Оно в глуши, так что внимания мы там не привлечем. По крайней мере, надеюсь на это. Ничего особенного, конечно, но сойдет.

Уиллоу кивает и снова замолкает.

Когда мы добираемся до конспиративной квартиры, все оказывается именно так, как говорил Мэлис. Небольшое помещение, всего две спальни, кухня, небольшая гостиная и ванная. После того времени, что мы провели в пентхаусе, эта халупа определенно проигрывает по статусу, но это не важно.

Мы разгружаем машину, а затем Мэлис и Рэнсом отправляются убирать тела. Я остаюсь, настраиваю свои компьютеры и присматриваю за Уиллоу.

Поначалу она почти ничего не говорит, но волнение в ней почти осязаемо. Она расхаживает по маленькой гостиной, как Мэлис обходит периметр, чтобы высмотреть угрозы.

– Уиллоу, – говорю я, отвлекая ее от размышлений и заставляя посмотреть на меня. – Ты в порядке?

Она вздыхает и останавливается.

– Да. Я имею в виду… Честно, ненавижу все это.

– Квартиру?

– Нет, просто… все. Ненавижу, что нам приходится в спешке убегать из дома. Мы как будто снова в бегах. У нас все шло так хорошо. Одну чертову секунду мы были на высоте, а теперь Оливия снова заставляет нас уносить ноги.

– Знаю, наверное, это похоже на ту ситуацию, – говорю я ей. – Но теперь все иначе. Сейчас все не так, как в прошлый раз. Да, сегодня нам пришлось побегать, но это не шаг назад, даже если кажется, будто это так.

– Да, наверное, ты прав. Меня просто бесит это чувство… что бы мы ни делали, она всегда побеждает. У нее всегда на руках все козыри. Никто, кроме нее, никогда не мог заставить меня чувствовать себя такой… беспомощной.

– Ты не беспомощна, – твердо говорю я. – Послушай меня. Ты намного сильнее, чем думаешь, мотылек.

– Когда тот человек бросился на меня с пистолетом, я замерла, – признается она, сглатывая. – В ту долю секунды мое тело словно онемело. Я не знала, что делать. Тогда я определенно почувствовала себя беспомощной.

– Мы всегда будем защищать тебя, – клянусь я. – Но, может, тебе поможет, если я научу тебя парочке способов самозащиты?

Она облизывает губы, задумывается.

– Ладно.

Мы отодвигаем пыльный диван в сторону, чтобы было больше места, и я рассказываю Уиллоу об основных приемах самообороны. Никакого экстрима, учитывая, что она беременна, но я даю ей информацию, которую она может использовать, если ей это вдруг понадобится. Показываю ей все чувствительные места на теле человека, по которым она может ударить, все точки – горло, солнечное сплетение.

– А если это человек с членом, уверен, мне не нужно объяснять тебе, как вывести его из строя на достаточное время, чтобы успеть сбежать.

Она смеется, и пусть это звучит слегка натянуто, ощущается все же как прогресс.

Я показываю ей, как вывернуться из захвата и как не дать кому-нибудь задушить ее.

Когда я обхватываю ее за шею, чтобы продемонстрировать движение, ее волосы щекочут мою кожу, а запах проникает в ноздри. Когда она прижимается ко мне сзади, мое тело тут же откликается: член становится наполовину твердым только от этой близости к ней. Я уже чуть лучше контролирую себя, чем в тот раз, когда поцеловал ее на кухне и не смог удержаться, чтобы не кончить в штаны, но не думаю, что когда-нибудь смогу прикоснуться к ней и не отреагировать на это.

Щеки вспыхивают румянцем, когда я понимаю, что она, скорее всего, чувствует, как мой член касается ее попки.

– Извини, – бормочу я. – Это… уже автоматическая реакция.

– Все в порядке. – Она не делает попытки отстраниться, вместо этого протягивает руку и сжимает мое предплечье. – Я не возражаю. Я никогда не возражала, Вик. Мне нравится, что ты так реагируешь на меня.