Белладонна выглядела забавно в огромной белой шапке и в яркой дутой куртке. Хорошо, что на прогулку она не оделась как в ресторан: в узкое платье и тонкую курточку. Интересно, для кого она тогда нарядилась? Для прессы, разумеется. Немецкая рок-звезда в Германии!

Джек до сих пор не мог поверить, что Белладонна вытащила его на улицу посреди ночи, несмотря на то, что уже десять минут шагал вдоль жилых домов, наспех одевшись и прошмыгнув с певицей мимо телохранителей. Снег пока не выпал, но в воздухе чувствовался мороз. Льюис приподнял ворот куртки и вдохнул – ноздри защекотало от холода.

– Рада пройтись по Дрездену спокойно, – подпрыгивая при ходьбе, делилась мыслями Белладонна. – Днем сложно остаться незамеченной. Фанаты, папарацци… Я давно забыла, каково быть обычным человеком. – Она остановилась и огляделась, словно пыталась что-то найти. Вдали Джек увидел железнодорожный вокзал. Белладонна с энтузиазмом добавила: – Поэтому мне понравилось в Лос-Анджелесе! Для вас, американцев, я мелкая рыбешка. Меня никто не замечал.

Джек удивленно хмыкнул:

– Джонни говорил, ты суперзвезда!

– Да, – кивнула певица, направляясь в сторону вокзала. Льюис шел следом, рассматривая пустынный, словно после апокалипсиса, город. – В Европе я собираю стадионы, а вы любите своих, поэтому я была в Лос-Анджелесе обычной туристкой. Узнавать меня стали потому, что я танцевала со знаменитым боксером. – Она шутливо толкнула его в бок.

Джек напрягся из-за скользкой темы, но выдохнул и пошутил:

– А в Германии я обычный мужчина, с которым танцевала звезда?

– Возможно. – Белладонна хихикнула. – О, мы на месте.

Они завернули в сквер рядом с закрытым железнодорожным вокзалом. Кроны деревьев склонились над скамейками, и лишь луна, пробиваясь сквозь ветки, позволила разглядеть на одной из скамеек вычерченную ножом или ключом надпись: «Мира + Тристан = навсегда».

– Первый парень? – спросил Джек, когда Белладонна присела перед скамейкой и положила на буквы покрасневшие от холода ладони.

– Друг, – ответила она. Льюис смотрел, как ветер волновал темные волосы Миры, а ее обветренные губы дрожали. – Приют здесь недалеко, в пригороде. Мы часто сбегали, садились на поезд и приезжали в Дрезден. Гуляли, танцевали на площади… – Она замолчала и затрясла головой.

Джек словно шагнул на тонкий лед. Ему хотелось узнать больше. Что случилось с Тристаном?

– Мы давно не виделись, – добавила Белладонна.

– Почему?

Она потерла переносицу, выигрывая время для ответа, но решила вовсе не отвечать. Обведя пальцем каждую букву надписи, Мира сменила тему:

– Хочешь съездить в мой приют? – Она вскочила, запрыгнула на лавку и хлопнула по дереву, приглашая сесть рядом. Когда Джек сел на край, Мира продолжила: – Я даю благотворительные концерты, когда бываю поблизости. Мне всегда не хватало гитариста.

– С радостью, – кивнул Льюис. – В Штатах я обучаю детей боксу.

– Детям это полезно, – согласилась Мира. Она улыбалась, но голос оставался серьезным. – Зря мы сюда пришли.

Белладонна наклонила голову и долго изучала Джека. В итоге задала тихий вопрос, и если бы они не сидели в сантиметрах друг от друга, то Льюис бы ее не расслышал. Вопрос звучал так:

– У тебя есть места в Лос-Анджелесе, которые напоминают о времени, когда ты был счастлив?

– Хм…

– Или моменты, которые не вернуть? – давила Мира.

И Джек разоткровенничался:

– Не люблю бывать в центре. Те улицы напоминают… – Он запнулся, взъерошил волосы. – О девушке, которая приехала из другой страны, натворила много глупостей и стала моей первой любовью. Та связь давно в прошлом.

– А Элизабет? – шепотом, будто шелест последних опавших листьев.

– Элизабет… Когда станешь старше, Мира, ты поймешь: твое сердце большое, оно не требует вытеснять одного человека, чтобы любить другого.

– Ты влюбилась в него!

– Неправда!

– Правда! – Тристан улыбался, пихая Миру в бок. Они сидели в саду недалеко от приюта. Пока другие подростки гонялись друг за другом или курили втайне от воспитателей, Мира и Тристан забрались на ветку огромного дуба. – Девчонки всегда влюбляются в красавчиков из телевизора!

– Тебе откуда знать, – буркнула Эльмира, ощутив, как запылали щеки. Пришлось отвернуться и смотреть на кроны деревьев, чтобы Тристан не увидел ее покрасневшее лицо – друг знал, когда Мира врет. – Я не влюбилась. – Но сейчас, разговаривая о Джеке, она чувствовала не только жар щек, но и томление внизу живота – непривычное ощущение, от которого становилось еще стыднее.

Мира повернулась к другу и взъерошила его светлые кудри.

– Дурак!

– А ты мечтаешь поцеловать Джека Льюиса! – Тристан вытянул губы трубочкой и потянулся к Эльмире, чудом не свалившись с дерева. – Чмок! Чмок! – В его голосе не было ревности: Мира и Тристан воспринимали друг друга как брат и сестра.