Элизабет светилась изнутри, будто вернулась с прогулки или из спа-салона. Изящная красота, что с возрастом приобретает благородство.

– Привет! – И голос у нее как пение ангелов. – Белладонна, верно?

«Ожидала кого-то другого?» – мысленно спросила Мира, но вслух сказала нейтральное и не особо приветливое:

– Угу. Это я.

– Приятно познакомиться! – Элизабет вышла на крыльцо и наклонилась, чтобы создать доверительную атмосферу или уравновесить разницу в росте – рост миссис Льюис недалек от модельного. Она протянула Мире руку, и маникюр, конечно же, оказался идеален: овальная форма, светло-розовый лак.

– Добрый вечер! – за спиной Мира услышала мужской голос. Обернувшись, хмыкнула.

Телохранитель Кит улыбался хозяйке дома, будто это он желанный гость. За несколько вечеров сотрудничества с Белладонной Кит мало говорил, даже Саре не удалось его развеселить, а сейчас он очарован Элизабет. А он знает ее всего-то пять минут! «Сара бы повыдирала Лиззи все волосы», – ухмыльнулась Мира, представив реакцию подруги.

– Здравствуйте! – И для персонала у Лиззи нашлась улыбка. – Зайдете?

– Он уходит, – бесцветным тоном сообщила Мира.

«Джек. Ты здесь ради Джека. И его сына, твоего фаната».

– Жаль, – весьма искренне вздохнула Элизабет.

Мира вновь глянула на телохранителя: бугай состроил унылую гримасу и опустил плечи. Может, Кит отвлек бы Элизабет, раз она ему так понравилась? А Мира провела бы больше времени с Джеком. Но она не успела осуществить коварный план и попросить телохранителя остаться.

На порог вышел Джек:

– Чего стоим?! Курица в духовке!

Он обнял жену за плечи.

Глядя на это зрелище, Мира захотела исчезнуть, а идея стать свидетелем семейной идиллии показалась до смешного глупой. «Ну, убедилась, что он счастлив? Идиотка. Надеешься, он променяет свою жизнь на тебя? Всего лишь на тебя…»

– Белладонна, добрый вечер.

Джек говорил медленно, словно подбирал слова. Он кивнул в ее сторону, и внутри Эльмиры птицей забился трепет. Когда Джек смотрел на нее, Мира теряла способность думать. Но, выдохнув, вспомнила, что сегодня она – Белладонна. По крайней мере, внешне. Уверенная девушка с прямыми белыми волосами и ярким макияжем.

Собрав по кирпичикам самообладание, она ответила:

– Добрый, добрый. Как и вчерашнее утро.

Они молча уставились друг на друга, позабыв о присутствующих. Мире хотелось, чтобы Джек смутился, начал оправдываться, но нет. Вероятно, Элизабет в курсе встречи звезды и боксера. Безупречные отношения! Подавив желание выругаться, Мира впилась глазами в Джека. Говорят, кто первый отводит взгляд, тот покоряется. И Мира всегда смотрела на собеседника до тех пор, пока он не сдавался. Льюис же оказался крепким орешком – зрительный контакт прервался из-за звонкого голоса мальчишки:

– Белладонна!!! Пришла-а-а-а!!! – зазвучало из глубины дома.

А следом за возгласом Джонни крик-плач Питера.

– Извините, – смущенно улыбнулась Элизабет и, выпутавшись из объятий мужа, добавила: – Проходи, Белладонна. – Миссис Льюис вернулась в дом, чтобы успокоить ревущего сына.

«Старшего или младшего?» – с доброй усмешкой подумала Мира.

– Проходи, – вторил Джек. – А ты? – обратился к Киту.

– Нет, я ухожу, – сказал телохранитель. – Хорошо вам провести время! – Будто он для певицы брат: привез-увез, удивительно, что в макушку не поцеловал.

Мира усмехнулась:

– Пока-пока!

Кит направился к машине, и Мира перестала смотреть в его сторону. Взгляд серых глаз был прикован к Джеку, их зрительный контакт прервали, поэтому она без стыда любовалась его профилем. Джек смотрел, как телохранитель Белладонны уезжает, и зеленые глаза сверкали в свете уличных фонарей. Гул мотора становился дальше, вскоре спальный район погрузился в тишину, останавливая миг, когда они вновь остались наедине. Согреваясь присутствием Джека, Эльмира наблюдала: ветер пробирался под его рубашку, слегка приподнимая ткань, показывая загорелую кожу ключиц у воротника и полоску темных волос у нижнего края рубашки, над ремнем. Приятно и больно смотреть, но не сметь коснуться. Чувствовать тепло благодарности и горечь невозможности.

Мира протиснулась в дверной проем, задев Льюиса плечом. Кожу обожгло сквозь джинсовую ткань. Вот бы прильнуть, обнять… Горло сжалось от невысказанной любви. Но безразличие к ней Джека закинуло подобные мысли вглубь сознания – там им и место.

Он прикрыл входную дверь:

– Без глупостей, пожалуйста.

– Если хотите повторять при мне одну и ту же фразу, выберите что-нибудь из комплиментов, – сострила Мира. – Я здесь не ради вас, а ради поклонника. – Ей хотелось верить, что ложь звучала правдиво.

– Белладонна-а-а-а! – из комнаты со всех ног несся подросток.