Джек отгородил Миру от любопытных взглядов широкой спиной. Если кто и догадался, что в аэропорт приехала звезда, Джек-телохранитель не дал зевакам ни единого шанса подобраться к ней. Он знал, что, отказавшись от рейса в Лос-Анджелес, поступил правильно.
Перед его отъездом Мира извинилась за глупое поведение и заплакала, не в силах больше скрывать терзавшую ее боль. Тогда Джек посмотрел на взбалмошную немку иначе. Без раздражения. С попыткой понять. Она ушла, и Джек позвонил Лиззи. Он долго говорил с женой по поводу Белладонны. Элизабет выслушала и перестала высказывать ревность или недоверие. Мудрость – вот что он любит в жене сильнее всего. Элизабет посмотрела на Миру с материнской заботой. Увидела одинокую и несчастную девочку.
Поэтому Джек надеялся, что Лиз поймет его поступок. Что бы ни случилось в Цюрихе, каким бы ни оказался Тристан, решение поехать с Мирой далось Джеку легко. Он чувствовал ответственность за свой выбор. Не только потому, что оказался на съемках клипа Белладонны, но и потому, что долгие годы был важен девочке из приюта. Пусть он не мог осознать, каково это – искать утешение в человеке, которого никогда не знал, но не ему судить. Мира чувствовала боль от мнимого предательства, когда Льюис ушел с ринга, и не понимала, что перекладывает свои невысказанные эмоции на близкое и понятное – невзаимную влюбленность в знаменитость.
Но роль друга была единственной верной ролью Джека в судьбе Миры. Он надеялся, Эльмира поймет иллюзорность своих «чувств», их ничтожность на фоне искренней симпатии к Хансу. А пока она была способна только на то, чтобы протянуть Джеку кредитку. Льюис купил билеты в Цюрих по «безлимитной карте суперзвезды», и через двадцать минут они летели в самолете. Мира не выпускала ладонь Джека, и в ее действиях не было привычной кокетливости. Она цеплялась за его руку тонкими мокрыми пальцами, словно за единственное реальное в ее жизни. Он грустно усмехнулся. Раньше, напротив, был всего-то образом с телеэкрана. Видением, навязанным коварным одиночеством.
– Хочешь поговорить? – неуверенно спросил Джек.
– Нет. – Она смотрела в иллюминатор, и голос прозвучал глухо. Что у нее в голове? Мира то погружалась в раздумья, морща лоб, то начинала подпрыгивать на сиденье и хихикать. – Скоро сам все увидишь.
Час спустя они приземлились в аэропорту Цюриха. Джек предполагал, что аэропорт будет таким же маленьким, как и Швейцария, но здание оказалось огромным, а в центре расположилась нарядная ель, ее высота достигала потолка. Джек засмотрелся, всей душой надеясь, что успеет домой к Рождеству. Мира дернула его за рукав, направляясь к выходу из терминала А. Льюис отмахнулся от мыслей. Чем быстрее Мира и Джек разберутся с причиной приезда, о которой он лишь смутно догадывался, тем быстрее Джек уедет. На такси до города они добрались за десять минут, и теперь, пока Мира кому-то звонила, Джек рассматривал город.
Цюрих напоминал рекламную открытку. Если Дрезден показался Льюису старинным и консервативным, то Цюрих словно ожившая сказка. «Может быть, не рваться в Америку, а забронировать для Лиз и мальчиков билеты в Швейцарию?» – подумал Джек, разглядывая домики с широкими крышами, витрины магазинов с гирляндами, конусную башню с циферблатом – она возвышалась над остальными зданиями; часы показывали семь вечера.
– Поехали, я вызвала такси, – сказала Мира, не обратив внимания на красоту сказочного города. – Тристан мечтает с тобой познакомиться!
Мира знала, что ее фотографировали в аэропорту Дрездена и позже в Цюрихе. Наверное, это шестое чувство есть у всех артистов. Пока Джек думал, что их не замечают, Мира чувствовала себя животным в зоопарке. Люди шептались, тыкали пальцами, делали снимки. Такова цена славы – обычно Белладонна не жаловалась. Но сегодня ей хотелось быть невидимкой. Обмотавшись до глаз шарфом, она отчетливо представила, какую реакцию вызовет ее отъезд из Германии. Таблоиды будут сплетничать, а Франк пожалуется на новые седые волосы.
Когда самолет приземлился в Цюрихе, Мира включила телефон: тот пять минут вибрировал от входящих звонков и сообщений. До Франка наверняка дошли снимки, и теперь менеджер терроризировал певицу вопросами. Мира написала лаконичное: «Мне нужно время». Подумав, она продублировала сообщение Хансу. Очевидно, она не придет к нему ночевать. Раньше бы ей в голову не пришло оправдываться. Но она представила, как Ханс будет волноваться, будет ждать ее… Она все ему объяснит. И расскажет о Тристане. Нет, она познакомит их лично! Мире было стыдно перед Хансом, но она не в том состоянии, чтобы объяснять происходящее. А Джек… Он все понимает. Он часть этого. Часть истории. Тристан, сукин сын, ждал Льюиса, чтобы очнуться? Знай она это раньше, притащила бы Джека в Цюрих после концерта в Лос-Анджелесе.
Мира прикусила губу. Она запрещала себе радоваться, и все же надежда хрупкой птичкой билась о грудную клетку. Врач написал только: «Приезжайте. Это срочно». И, конечно, Мире хотелось верить, что это значило «Тристан вышел из комы спустя восемь лет. Мы зря не верили. Вы оказались правы». И Джек был здесь как необходимый кусочек пазла.