Вместо кислотно-зеленого пуховика Мира надела черную куртку и пошла в парк. Для этого нужно было пройти через главную площадь, которая на праздники превратилась в рождественскую ярмарку. Мира рассматривала украшенные хвоей и елочными игрушками домики, а улыбчивые продавцы в шапках Санты предлагали гостям глинтвейн и какао, выпечку и сувениры. Миру на удивление не раздражали суетливые туристы, она улыбалась, слушая разговоры на разных языках, и подпевала рождественскому хору. Обогнув двадцатиметровую ель в центре площади и карусель с забавными лошадками, Мира свернула в парк.

И сразу нашла Ханса: он пытался спастись от ветра, приподняв воротник пальто. Эльмира подкралась со спины, пока он ворковал с Дейзи и не позволял собаке закопаться в снегу. Хихикнув, Мира собралась крепко обнять Ханса, но решила, что милости не ее стиль. Поэтому подскочила и прыгнула ему на спину, как обезьянка из джунглей.

– Ох! – Ханс подхватил Миру под колени, ничуть не растерявшись от внезапного нападения, и побежал к укрытой снегом поляне. Там он, по-дьявольски ухмыляясь, скинул драгоценную ношу в ближайший сугроб.

– Нет, пожалуйста, не-е-е-е-т! – Отчаянные вопли утонули в снегу.

Холод иголками заколол открытую шею и лицо, забрался в ботинки, промочил джинсы, вызывая изо рта Эльмиры поток ругательств. От ее гнева Ханса спасла Дейзи: собачка бросилась облизывать Миру, виляя хвостом.

– Предательница! Надо было покусать его!

Биттнер стоял неподалеку, сложившись пополам от смеха.

Мира злилась, но не могла прекратить улыбаться: это было в их стиле, подкалывать друг друга и бесить. В их стиле. Мира потрясла головой, прогоняя опасные мысли и стряхивая с волос снежинки. Закончив, вскинула руку, чтобы Ханс помог ей подняться, и когда он, по своей наивности, взял ее за руку… Ох, это была ошибка! Мира со всей силы потянула Ханса на себя. Как итог, он валялся в снегу, а Мира пыталась его закопать, закидывая наспех слепленными снежками.

Сорвав горло от смеха и вытряхнув из капюшона растаявший снег, Эльмира помогла Хансу отряхнуться, и они приступили к снеговику.

– Назовем его Рокфор! – провозгласила Мира. Забранные заколкой волосы не мешали ей лепить первый снежный шар, и она поняла, что совсем не скучает по каре. – Снеговика будут звать Рокфор!

– Как сыр? ^[68]

– Как нашего менеджера!

– Э-э-э… Не понял. – Ханс пытался одновременно кидать снежки Дейзи и лепить тело снеговика. – Франк любит сыр?

Мира засмеялась. Хлопнула в ладоши:

– Приступаем! Дейзи, помогай катать снежные шары!

Собака весело тявкнула.

– Ого, она подала голос.

– Наверное, ей интереснее общаться со мной, чем с тобой.

В ответ Ханс кинул в Миру пригоршню снега.

Спустя десять минут в парке стало на одного нелепого снеговика больше. Эльмира сложила руки на груди и внимательно осмотрела их творение. Рокфору, конечно, не хватало морковки в носу, а шарф Ханса смотрелся странным красным пятном, но в целом работа была проделана качественно. И весело! Живот опять болел от смеха. Она давно так ни с кем не смеялась. Только с Тристаном…

Воспоминания о лучшем друге – как мощный удар в живот. Чтобы переключиться, Мира задала Хансу волнующий вопрос:

– Почему у тебя не было отношений?

Ханс забрал свой шарф, отряхнул от снега и накинул на шею. Когда Мира возмущенно посмотрела, Биттнер с виноватым видом сказал:

– Рокфор, прости. А что до отношений… – Ханс задумчиво потер подбородок. – Я знал, что стану артистом и буду путешествовать по миру. Встречаться с музыкантом сложно, не каждая девушка на это решится. Я боялся, что через время нам придется расстаться.

– Ты боялся трудностей? Не верю. А теперь правду.

Ханс состроил гримасу и направился к тротуару, утопая по щиколотку в снегу. Мира едва поспевала за его длинными ногами и стремлением избежать разговора. Значит, есть что скрывать!

– Говори! – нетерпеливо потребовала она, почесав Дейзи за ухом.

– Я знал, что встречу тебя.

– Правду.

Биттнер замолчал и пару минут монотонно лепил из снега шар, пока тот не стал гладким, словно шар для игры в боулинг.

– Отец и мать вместе, будто по расчету. Между ними нет и не было теплых чувств. Я думал, только такими бывают отношения. Мой максимум – короткие связи и романы на пару месяцев. Может быть, девушки и любили меня, но деньги моего отца никогда не позволяли мне расслабиться. Я стал мнителен, ревнив. И решил, что прекрасно проживу без отношений. А ты… ты не знала, кто я такой. Более того, тебе не понравился мой статус «золотого мальчика». – Ханс взял последние слова в кавычки, кинув снежок – тот покатился по тротуару, и Дейзи побежала его догонять. – Ты настоящая, Мира. Я никогда не видел настолько безразличных к чужому мнению людей. А то, как ты краснела в моем присутствии и злилась, потому что не могла меня заполучить… – Ханс мечтательно облизнулся.

– Я тебя сейчас стукну.

– Если серьезно, – он вновь зачерпнул горсть снега, чтобы занять руки, – ты самая красивая и сильная девушка из тех, кого я встречал.

– Подлиза.

– О, так у меня новая кличка? – Ханс кинул в Миру снегом.

– Повышаю тебя в ранге, Подлиза. – Она захохотала, ловко увернувшись, и вместе со смехом из груди вырвался кашель.

Ханс нахмурился: