– Ты ее убил. – Голос надломился. – Ты. Не надо было вообще разыгрывать комедию, чтобы стать ближе ко мне, – передразнила я его грустный тон, каким он рассказывал мне причины интрижки с Асоль. – Разве ты не понимаешь, если бы ты не вел себя как мудак, страдая от чувств ко мне и мучая других, она была бы жива!

– Ари…

– Нет. – Я попятилась, прерывисто глотая воздух. – Мы. Мы ее убили! Она была моей подругой! Ее больше нет. – Все. Истерика. – Мы, Джерад! Лгали ей, сторонились, а потом огорошили новостью, оба предали ее. Ты и я!

Перед глазами плыло, я старалась выровнять дыхание, но кислорода не хватало. Легкие сжались. Я схватилась за горло, споткнулась о собственные ноги – упала. Бедро пронзила резкая боль. Я всхлипнула – боль физическая и моральная смешались в ядовитый коктейль.

– Как ты мог! – Мне не нравилось, что Джерад стоял надо мной: высокий, зловещий. Кое-как я встала. – Ты! ТЫ сказал мне, что она ушла подумать и она вернется. Она не вернулась, сюрприз! Она умерла! Я должна была пойти за ней, ТЫ должен был пойти за ней. Мы оставили ее одну!

– Успокойся, – бросил сквозь зубы.

– Асоль умерла! Умерла! Ее нет!

– Успокойся, я сказал!

Снова боль. Не в бедре, выше – на лице. Через мгновение левая щека запылала, будто к ней прислонили утюг. Джерад тер ладонь о край футболки. Он. Меня. Ударил. Я не заметила, как перестала плакать. И чувствовать что-либо помимо отвращения к Джераду.

– Извини, – сказал он. – У тебя началась истерика. Я думал успокоить…

– Есть другие способы. – Тон выровнялся. Слезы закончились.

Со Стивеном я ругалась до сорванного горла, но без согласия он бы никогда не ударил меня – это основа безопасности и доверия. Поцеловать, обнять, орать в ответ, швырять предметы, уйти, в конце концов. Но не бить.

– Так поступал Карлос.

– Ари? – позвал Джерад, нервно заламывая свои пальцы. – Кто такой Карлос? Ари, я не знал, что делать… Я не хотел…

Плевать, что ты не знал. Плевать, что не хотел. Единственный человек, нужный мне – посмеялся в лицо моей утрате, принимая скорбь за истерику взбалмошной девицы, успокоить которую способна лишь грубая сила.

Нет.

Джерад не единственный человек, который мне нужен. Он вообще не тот человек.

– Куда ты? – Андерсон попытался поймать мою руку.

– Подальше от тебя! – выкрикнула я, отшатнувшись, как от прокаженного. – Ты. Ты разрушаешь все!

Кутаясь в кардиган, я побежала вниз по лестнице. И я знала, к кому пойду.

Он сидел на диване, согнув одну ногу в колене, и перебирал струны гитары. Склонил голову, что-то хрипло напевал. Волосы растрепались, упали ему на глаза. Грустная мелодия обволокла студию; пахло сигаретным дымом.

Стивен в простой футболке и потертых джинсах напомнил Стивена из Сан-Диего. Мою ожившую мечту. Увидев его впервые, я переживала меньше, чем сейчас. Я все потеряла, кроме любви к нему.

Меня словно магнитом потянуло в студию звукозаписи. Сегодня мы пережили кошмар, а музыка всегда успокаивала вокалиста Grape Dreams. Тенью я скользнула мимо охраны и застыла на пороге у приоткрытой двери. Постучала костяшками по косяку.

Стив поднял голову. В глазах – удивление. Секунду спустя – облегчение.

Никаких масок.

– Аристель? – Он медленно моргал, будто только проснулся. Отложил гитару в сторону.

Не верил, что я тут? Я тоже не верила.

Аристель. Он назвал меня Аристель!

И это придало смелости. Я, вздрагивая, преодолела расстояние между нами. Забыла Джерада, Асоль, Софи… Все забыла. Он и я. Одни в студии. Одни в целом мире. Забравшись к нему на колени, я целовала, гладила, обнимала его. Безупречный. Создан для меня. На пару секунд он впал в ступор. Пробормотал что-то вроде: «к черту» и ответил на поцелуй.

Я всегда буду любить тебя, Стивен Рэтбоун.

– Что ты делаешь, Ари?

– Какая разница?

Не реагируя на протесты и сменяя их прерывистыми вдохами, я дергала пряжку его ремня. С подобным нетерпением я переспала с ним впервые: Стивен тогда колебался, переступал через принципы, а я, напрочь позабыв, что он известный музыкант, отдавалась мужчине-спасителю. И сейчас он был моим спасителем – страсть освободит, притупит боль.

Едва ли мои действия походили на принуждение, но Стивен начал сопротивляться. Ох, его принципы… Радость сменилась замешательством, и он перехватил мои ладони, пытаясь остановить.

– Стив… – умоляла. – Мне это нужно. Мне… нужен ты.

Его руки замерли на моей талии. Я видела в зеленых глазах свое отражение: растрепанная, сломленная, дикая. Ясно, почему он не хочет меня здесь, в студии с белыми стенами. Стерильно. Чисто. Он на своей территории: музыкальные инструменты, работа над альбомом, воспоминания о друзьях, о Джераде Андерсоне. Девчонка и так отняла многое.

– Дело не в этом, – словно зная, о чем я думаю, сказал Рэтбоун.

– Тогда…