– Я не верю тебе. – Прежде чем он успел среагировать, Софи вырвалась и ринулась в комнату; горло сдавили слезы. Она кричала: – Никогда у нас не будет все так, как у Стивена и этой… Ари. Мы другие! – Судорожно глотала воздух и слезы. Руки шарили по столу: в темноте, на ощупь, она искала ручку и бумагу. – Другие! – Заправляя волосы за ухо, писала записку для Стивена. Почерк размашистый, в конце сердечко, чтобы ничего не заподозрил. – Мы должны перестать верить в это дерьмо! Я не верю. – Последние слова она прошептала и, закинув на плечо всегда собранную сумку с необходимым для путешествий минимумом, направилась к входной двери.

– Куда ты? – Джер попытался схватить ее. – Не твори ерунду.

– Я улетаю в Нью-Йорк! – Софи восстановила сбитое дыхание, но дрожала. – Меня тошнит от этого города, тошнит от тебя!

– Останься ради Стивена, – попросил Джерад. – Скоро свадьба, не подводи его.

Штерн в упор посмотрела на Андерсона и расхохоталась. Переживает? Увел девушку, развалил группу, но волнуется, что Стивен будет глупо выглядеть на торжестве подруги Ари! Комично, в стиле Джерада – беспокоиться о ерунде, игнорировать важное.

– Я вернусь к этому дню, – пообещала Софи. Она прослезилась от смеха и вытирала глаза большими пальцами.

Перекинув через плечо сумку, Соф хотела обогнуть Джерада, но он отрицательно покачал головой. Штерн задумалась: наркотики потеряют силу, а стресс не пойдет на пользу изнуренному организму Стивена.

– Уеду после свадьбы. – В подтверждение словам она кинула сумку на пол. – Но ты уйдешь. Сейчас.

– Ха.

– Я серьезно. Стив может вернуться в любую минуту.

Джерад хотел возразить – от Ари влюбленного Стивена разве что пожар в студии оторвет, и то вряд ли, – но не стал. Противный ком в горле не давал ответить. Джерад ушел, не сказав больше ни слова.

– О чем вы говорили?

– О погоде, – издевалась Софи.

Джерад завел «Порше» и поехал вдоль улицы. Тишину в салоне разбавляли капли по стеклу и автоматические «дворники».

«Начался дождь, – заметила Софи. – Не убежишь: туфли жалко».

Джерад включил печку, а Соф положила ладони на колени и уставилась в окно. Улица пуста и размыта. Софи думала, что было бы, уговори она Стивена уехать с ней из города. Вероятно, ничего хорошего. Но тогда казалось, начать сначала – неплохое решение. Много раз она пробовала, с разными мужчинами, но все равно оказалась в фиолетовом «Порше».

– Сколько лет твоей развалюхе? – Соф брезгливо оглядела салон.

Джерад хмыкнул, погладил руль. Как Штерн идет стервозность!

– Я меняю машину каждый год. Это новая модель.

– Но что-то остается неизменным…

– Да. Фиолетовый цвет и марка, – подсказал, будто она не видела. Будто не знала. Не помнила. – Помнишь, Софи? Ты, я, ночной Париж. Та моя тачка и правда была развалюхой.

Воспоминания, приправленные ностальгией, сладкие.

Джерад нахмурился. Ему не нравилось молчание, не нравилось быть не в курсе. И он, завернув за угол, подальше от ресторана, потребовал:

– Рассказывай, чего Стивен хотел от тебя.

– Ничего. – Штерн проследила за тем, как Андерсон припарковался у тротуара и, развернувшись вполоборота, сидел к ней лицом. Софи глубоко вздохнула: – Я ничего не хочу рассказывать, это ты предложил подвезти.

Джерад кивнул:

– Хорошо. Вы расстались?

– С чего ты взял? – поймав интонацию собеседника, переспросила Штерн. – Все замечательно. Он пригласил меня в ресторан, делился планами на совместный отпуск, – врала Софи. – Рэтбоун очень мил.

– Так уходи! Вали к Стивену!

– Ты заблокировал двери, – ответила ровным голосом.

Их взгляды встретились. Всего на секунду: холодно-зеленые и карие, обжигающие.

Софи давно ждала, когда комплекс «спасателя» Стивена померкнет на фоне типичного для всех людей желания – быть счастливым. Соф испытала облегчение. Но не собиралась говорить об этом Джераду.

– Я разблокировал двери.

Она глянула на огонек «заблокировано» и улыбнулась.

– Там дождь, – подыграла. И нервно заломила пальцы: – Я чуть не призналась Стивену во всем. Не знаю, что меня удержало. Наверное, я такая же мерзкая, как и ты.

– Спасибо за ответ. – Джерад разблокировал двери.

Софи не могла на него смотреть. В носу противно защипало. Ничего не изменилось. Ни черта, мать его, не изменилось! Джерад сыграл и раскаяние, и ревность, чтобы она рассказала правду о беседе со Стивеном. И Софи повелась. Глупая, глупая Софи!

– Больной. – Она толкнула дверь. Плевать на туфли.

Джерад вновь сделал все, чтобы выглядеть в ее глазах ублюдком. Неосознанно, по привычке. И Соф не узнала, что он до последнего надеялся: она останется, а не побежит без зонта. Не узнала и то, что Джерад мысленно умолял ее остаться. Умолял помочь ему.

Последний шанс – пригласить ее в отель и все-все рассказать.