Соф внутри сжалась в комок и, кусая губы, ощущала на кончике языка горьковатый вкус помады. Джерад любит ломать и крушить. Энергетический вампир, как сказала ее мать: доморощенный психолог с миллионами на счете. Удивительно, эта стерва оказалась права.

«Он заберет твою энергию, опустошит тебя».

«Мам, я его люблю».

Бум! Хуже: он ее разбил, а осколки – растоптал.

Но сейчас Софи полна решимости. Она стала сильнее, она научилась давать отпор и отлично лгать: Рэтбоун и правда верил, что небезразличен ей!

– Ты должен проследить, чтобы провели экспертизу и выяснили причину… – Соф запнулась, столкнувшись через зеркало с потемневшими глазами Джерада. – И если она умерла не случайно, если она хотела этого…

Софи не знала, откуда в ней столько решимости заговорить с ним спустя столько времени, пока она здесь, играет подругу его лучшего друга. Соф держалась стойко, и Джер не отставал. Два упертых эгоиста. Сломленные, но предпочитают ломать других. Достаточно же было отвести Стивена в сторону и все объяснить или лучше исчезнуть, оставить в покое и Андерсона, и Рэтбоуна. Но уязвленная гордость – страшная сила. Он уничтожил Софи. И она хотела уничтожить его: целовала при нем тюфяка Рэтбоуна. А Рэтбоун подыгрывал: нет ничего приятнее для мужчины, чем любовь роскошной женщины. Штерн, привыкшая жить с бизнесменами и представителями власти, прекрасно знала, на какие кнопки нажимать.

Она думала об этом несколько минут, а Джерад смотрел на ее губы. Вспоминая о прошедших впустую месяцах, осознавая, что она все-таки заговорила с ним, пусть и по другой теме, Соф ощутила, как дыра внутри стала больше. И одновременно с этим жаждала, чтобы пальцы Джерада дотронулись до нее, чтобы губы поцеловали (она, разумеется, будет сопротивляться, может, закричит, но внутри будет трепетать).

– Если ты довел Асоль до самоубийства, ты должен ответить за это.

Джерад внимательно смотрел на Софи. Старался понять, какое дело больше-не-влюбленной-в-него-мисс-Штерн до наркоманки из стрип-бара. Но в карих глазах не мог ничего прочесть: годами Софи закаляла себя, примеряла маски. Училась быть Джерадом. Равнодушие, ровная осанка, вздернутый подбородок. Обаятельна, красива… пустая. А раньше всегда раскрытая книга, дурочка с оленьими глазами; она была такой, как Ари.

– Я уверен на все сто, что не причастен, – отчеканил Джерад, подавшись вперед. – Без экспертизы понятно, что Асоль пустоголовая девица и не рассчитала дозу. Это не мое дело.

– Какой ты…

Соф не договорила. Возбуждение захлестнуло волной, когда его ладонь легла ей на запястье. Прикосновение электрическим током разлетелось по каждой клеточке тела. Окунуло в прошлое. Переполненный бар. Его крик. Ревность. Ярость. Их последняя ночь вместе. Голова у Софи заболела, дыхание Джерада горело на ее шее. Воспламеняло кожу.

– Отпусти…

Джерад смотрел Софи в глаза, Софи смотрела Джераду на руки. Всегда питала слабость к его пальцам.

Изящные, но сильные.

– Не делай глупостей, – без упрека и угроз посоветовал он.

Мгновение, и его губы – ох, его губы – касаются тыльной стороны ее ладони. Джерад поклонился, усмехнулся, исчез в толпе.

Вовремя – в клуб зашел Стивен.

– Я ударил ее. – Легкая улыбка на тонких губах.

– Что-то в этом мире не изменилось.

Софи села на диван и, подперев рукой голову, искоса смотрела на Джерада. Она соскучилась? Нет. Никогда не признается, особенно себе. У нее есть Стивен Рэтбоун: надежный и удобный, как домашние тапочки.

– Зачем пришел, Джерад? – усталость в голосе.

Взгляд зеленых глаз скользнул по щеке Софи. Левой. По левой щеке он ударил Ари ночью. Софи – годами ранее. Забавно, но ему не смешно.

– Так… зачем? – Соф замялась.

– Возражаешь? – спросил с надменной усмешкой.

Софи усмехнулась в ответ.

– Я в отношениях со Стивеном, – отчеканила она, пытаясь убедить в этом больше себя, чем незваного гостя. – А время – пять утра.

Того, что их застукает Рэтбоун, она явно не боялась. Гость распознал притворство и хрипло засмеялся, обнажая клыки. Зверь…

Издевательств терпеть она не будет! Софи направилась в ванную, чтобы закрыться и разрыдаться, вспоминая сладко-горькое прошлое.

Но Джерад не позволил. Его бледная ладонь легла на дверную ручку, и он резким движением дернул – так, что дверь чудом не слетела с петель, ударившись о стену.

– Какого черта?! – Софи вздрогнула, но едва ли его боялась.

Он слишком долго искал ее, чтобы все испортить.

– Тихо. – Улыбка – шире, дыхание – ближе. – Моя любимая… Соф…

Штерн онемела. Она до жути неправильная, больная на всю голову, наслаждается его зависимостью от нее. Помешательством. И своим – от него.