Торе сжал мою руку, словно почувствовав мое внутреннее смятение, и вернул меня к текущему моменту.

Когда Мира наконец дошла до входа, Рокко передал ее с церемониальными словами Данте, который принял ее руку и положил ее себе на плечо, когда они повернулись лицом к священнику.

Все было так цивилизованно.

Данте ни на секунду не показался никем иным, кроме как прилично навеселе женихом, собирающимся жениться на любви всей своей жизни.

Рокко повернулся, занимая свое место на передней скамье, и поймал мой взгляд. Его ухмылка была вымпелом победы, развевающимся перед лицом моих надежд и мечтаний.

Я победил, провозгласили его сверкающие глаза.

Недооценивай меня, ответила я с натянутой улыбкой, я бросаю тебе вызов.

Итальянские церемонии занимали целую вечность, но после долгих сорока минут службы священник объявил Данте Эдварда Сальваторе и Мирабеллу Янни, теперь уже Сальваторе, мужем и женой.

Известное местное сопрано появилось на помосте, чтобы спеть «Аве Мария», когда пара повернулась лицом к толпе и начала свой путь от алтаря.

Невозможно было смотреть, как они проходят мимо, не чувствуя, что сердце, как свинцовый шар, находится в желудке. Все зависело от того, пройдет ли эта свадьба без сучка и задоринки.

Прежде чем мы успели покинуть скамью и выйти вслед за счастливым дуэтом за дверь, как остальные уже были готовы посыпать их головы рисом в честь праздника, Рокко остановил меня, положив руку на мою руку.

— Здесь все так устроено, — снисходительно сказал он мне.

Он не понимал, что это не первое мое взаимодействие с мафией.

Это даже не сотое.

Он просто увидел симпатичную девушку и решил, что меня всю жизнь оберегали, что у меня нет мозгов в голове и что, поскольку я не рождена с буквальными яйцами, у меня нет позвоночника.

— Браки по договоренности? — спросила я кротко.

— Это, — согласился он, но его пальцы крепко сжались на моей руке. — И все, что я скажу, будет сделано. Так было на протяжении многих лет. Так было даже шесть лет назад, когда я продал твою сестру Александру Давенпорту.

На одну-единственную секунду мое сердце остановилось.

Я подумала, что Рокко обнаружил мою двуличность и дает мне понять, что я за это поплачусь.

Но нет.

Этот тупой осел только хвастался своими злодеяниями, как какой-нибудь злодей из плохого боевика. Он пытался раззадорить меня, напасть на женщину, потому что предполагал, что я слабая и небольшая провокация покажет, есть ли у Данте план мести для него или нет.

Я мягко подмигнула ему, огонь в душе был полностью скрыт ледяной оболочкой.

— A mali estremi, estremi rimedi, — сказала я холодно, словно понимая, что он всего лишь выполнял свою работу.

В буквальном переводе это была идиома, означавшая: к крайнему злу — крайние средства, или, по-английски: отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Но я имела в виду более буквально зло самого человека и предстоящие меры, которые мы принимали, чтобы положить конец его тирании.

Рокко самодовольно ухмылялся, сжимая мою руку и поглаживая ее так, как гладят голову щенка.

— Ты хорошая девушка.

Я не смогла сдержать смех, который вырвался наружу.

— О, дон Абруцци, обещаю, я не такая.

Он нахмурился, но отпустил меня, чтобы Торе, Фрэнки и я могли выйти из церкви вместе с остальными гостями. Все стояли в толпе и желали счастливой паре всего хорошего, подзывая их, пока они быстро шли по расступившейся линии гостей к ожидавшей их машине.

Данте открыл дверь со стороны пассажира для Миры, но их отвлек Торе, который вышел вперед, чтобы тихо поговорить с ними. Рокко нахмурился рядом со мной, бормоча себе под нос.

— Если вы задумаете какую-нибудь пакость, я прострелю череп тебе и твоей жене, — напомнил он Фрэнки и мне, после чего повернулся к одному из своих головорезов и приказал ему проводить Данте и Миру в ожидающую их машину.

Я с замиранием сердца смотрела, как бандит пробивается сквозь толпу и хватает Миру за руку.

Cazzo. (пер. с итал. «Блядь»)

Мгновение спустя Данте ударил его по горлу, и его булькающий крик боли был различим даже в шуме веселящихся. Кто-то вскрикнул, когда головорез попытался замахнуться на Данте, но промахнулся.

Он совершил ошибку, погнавшись за невестой.

Данте взял мужчину за шею, словно мешок с картошкой, и бросил его в открытую пассажирскую часть машины. Он дотянулся до Миры и притянул ее к себе за спину, а сам стал лицом к лицу с сопротивляющимся итальянцем, все еще застрявшим в машине.

По сей день я не знаю, что произошло.

Случайно ли он нажал на педаль газа, пытаясь подняться на ноги, или это был таймер, настроенный на взрыв в определенный момент после открытия двери.