— Я бы никогда, — сказал я, сдерживая улыбку, потому что, черт возьми, она была очаровательна.

— Сделай выбор, Данте. Я не собираюсь скрываться из виду или оставаться на шаг позади тебя. Я твоя женщина? Тогда я всегда буду стоять рядом с тобой. Знаю, ты думаешь, что хочешь именно этого, но это не тот мир, в котором ты правишь. Ты действительно готов сделать меня частью своей жизни во всех отношениях?

— Ты готова стать ее частью? Когда ты войдешь в мафию, Лена, пути назад не будет.

— Могут ли женщины быть мафиози? — ее глаза расширились, но не от шока, а от интриги.

Я фыркнул.

— Сейчас двадцать первый век, есть женщины-капо, хотя их не так много. У Коза Ностры даже есть донна, которая правит железным кулаком в Чикаго.

— Тогда сделай меня, или как там, — потребовала она.

— Это серьезное обязательство, Елена, — сказал я с рычанием в голосе, потому что она, похоже, не понимала. — То, что ты связана со мной, подвергло тебя опасности в Нью-Йорке. Гидеоне ди Карло, человек, известный как «Мясник», подобрался к тебе. Томас Келли похитил тебя.

— Прошу, — она махнула рукой в воздухе в итальянской манере, и я понял, что мы снова говорим по-итальянски, ее голос был плавным и мягким. Всего два дня на ее родине, а Елена уже забыла о презрении к своей стране. — Симус похитил меня. Не обманывай себя и не думай, что ты первый, кто подверг меня опасности. Симус был на высоте. Я выросла, точно зная, чем занимается Каморра в тени. Ты не обязан ограждать меня от дерьма, Эдвард Данте. Я большая девочка. Умная. Я могу принимать собственные решения, и самым важным решением в моей жизни было сесть с тобой в этот чертов самолет. Я оставила все, чтобы стать твоей! Так сделай это. Сделай меня своей и никогда не отпускай.

Отчаяние в ее голосе пронзило меня насквозь. Я подошел к ней так, как подошел бы к испуганному мустангу, осторожно, с поднятыми вверх и открытыми руками.

— Лена, я не оставлю тебя. Никогда. Даже если ты не будешь лезть в мои дела.

Она смотрела на меня своими грозовыми глазами, меняющимися и клубящимися, как серые облака, в сердитые образования.

— Докажи это.

— Я не позволю тебе побудить меня разрушить твою репутацию, — рявкнул я, окончательно теряя самообладание.

Было слишком много всего.

Марко, Бэмби, ди Карло.

Рокко, Мирабелла Янни, вся эта гребаная Каморра.

Я терял самообладание.

— К черту мою безупречную репутацию, — огрызнулась она, пламя моей ярости охватило ее края и воспламенило все ее тело. — Я так усердно работала ради этого, но это ни к чему не привело. Я несчастна и одинока. Меня больше не волнует, что кто-то думает. Никто, кроме тебя и семьи, которую мы любим.

— А как же закон? Хочешь, чтобы правоохранительные органы всего мира знали, что ты сообщница одного из самых известных мафиози в Америке? — потребовал я, срывая лимон с дерева и крепко сжимая его в ладони. Плод взорвался, мякоть потекла по пальцам. — Вот и вся твоя юридическая карьера.

— У мафиози есть адвокаты, — злобно ответила она, скрестив руки и поджав ноги, как солдат, готовящийся к бою.

Мой боец.

Lottatrice mia.

Даже разозлившись, я должен восхищаться ею.

— Если ты будешь на моей стороне, Елена, те пули, которые люди бросают в меня, могут попасть в тебя. Ты хочешь рискнуть своей жизнью, чтобы быть со мной, да?

— Я готова рискнуть жизнью ради награды, которая изменит мою жизнь, — сказала она мне твердо, ее пламя остыло до ледяной уверенности. — Я не знаю, что значит любовь для тебя, но для меня это значит любить кого-то, независимо от того, с каким багажом он пришел, до тех пор, пока он позволяет тебе любить его, и так сильно, как ты только можешь. Единственный риск, которого я боюсь, это риск потерять тебя. Ты полюбил бойца, Данте. Позволь мне сражаться с тобой.

Мы смотрели друг на друга под рассеянным золотистым светом, проникающим сквозь ветви лимонных деревьев, ветерок свистел в листьях, длинная травка колыхалась вокруг наших лодыжек. Я слышал дыхание, резкое и быстрое от страсти.

Я хотел сжать эту прекрасную длинную шею за то, что она думала, что сможет уйти от любви ко мне живой. Я хотел умолять Бога или того, кто может быть в ответе за судьбу, не забирать ее у меня так, как они забрали мою мать. Я слишком хорошо видел, что случилось с ней после того, как она попала в темный мир Ноэля.

Я не смог бы вынести, если бы это произошло с Еленой.

Она читала мое лицо, следя глазами за каждой минутой выражения, пока, наконец, не смягчилась, она вздохнула. Она подошла ко мне, обхватила руками мой торс, прижалась щекой к груди, к ожерелью с крестом под моей рубашкой, к моему неровно бьющемуся сердцу.