— Марко будет в порядке, — заявила она, будто имела право голоса в этом вопросе.

Это заставило меня невольно улыбнуться.

— Если кто-то и мог вызвать это из Вселенной одной силой воли, так это ты.

— Я ненавижу то, что мы не можем быть рядом с ними, — пробормотала она, ее глаза засветились мокрыми глазами, хотя я знал, что она не позволит себе плакать.

— Бэмби была там. Судя по всему, у них с Марко какое-то время роман. Она не пострадала, но с его женой случился беспорядок.

Ее лицо содрогнулось от ужаса.

— Что? — спросил я, меня охватило дурное предчувствие.

— Я… — она глубоко вздохнула. — Бэмби пару раз приходил ко мне в Нью-Йорке. Она сказала, что у нее проблемы с парнем, который грубо с ней обращался. Она сказала, что беспокоится о своей безопасности и безопасности Авроры. Даже когда я настаивала, она не говорила мне, кто этот мужчина, но теперь..

— Марко, — выдохнул я, когда ее словосочетание ударило меня в живот. — Нет, он ни за что не причинит вреда женщине. Ты тоже его знаешь.

Она закусила красную губу.

— Да. Честно говоря, я никогда не получала от него таких флюидов. Но как еще мы должны соединить точки? Если бы он держал свой роман с Бэмби в секрете от тебя, разве маловероятно, что он был бы из тех людей, которые избили бы свою партнершу?

— Или превратились в крота, — мрачно пробормотал я, горечь на кончике языка, когда часть моего сердца, принадлежавшая Марко, сгорела дотла.

Мы пробыли довольно долго, стоя под навесом из зелени и сладких лимонов, с ножом предательства, пронизывающим наши спины.

— Мы должны вернуться, — внезапно сказала Елена, хватаясь за мои предплечья. — Марко мог скомпрометировать всех. Что, если они схватили его, потому что уже получили от него достаточно, и теперь они идут за всеми?

— Они не просто уничтожат всех жителей Каморры, — заверил я ее, хотя мое сердце превратилось в отравленный свинец, мертвый груз в грудной клетке. — Они сначала займутся нашими делами, и если кто-то окажется на пути, они уберут этих людей. Адди все еще поправляется, он будет осторожен. Чен и Якопо умны.

— А Бэмби? Аврора? Я не чувствую себя комфортно, когда не нахожусь рядом, чтобы утешить их, — призналась она. — Мы не так давно знакомы, но Бэмби доверяет мне. Если бы я могла поговорить с ней, может, она бы мне что-нибудь рассказала. Может, Марко рассказал ей, что происходит.

— Сомневаюсь. Если он был кротом, то дерьмо проникло глубоко, и он не стал бы подвергать себя опасности, признаваясь женщине, которая так близка тебе. Есть шанс, что я ошибаюсь. Блядь, больше, чем просто шанс. — я провел руками по волосам, затем сорвал массивный лимон с ветки, и плод лопнул от удара.

Елена спокойно убрала кусочек кожуры со своих волос, прежде чем взять мои тяжелые кулаки в свои руки.

— Я не хочу оставлять тебя, но должна ли я вернуться? Я могла бы помочь.

— Ты знаешь этих людей четыре месяца и готова вернуться за ними. — я провел большими пальцами по ее скулам, недоверчиво покачивая головой. — И это говорит женщина, которая убеждена, что она злодейка.

— Я ужасный человек. Я не боюсь признать, что совершала ужасные поступки, — сказала она, как будто я не понимал.

Но я понимал.

Я понимал, что всякий раз, когда кто-то пытался предложить ей утешение или похвалу, она уклонялась. Она пыталась отравить это алхимией своей ненависти к себе.

Гнев врезался в мою грудь, как шестнадцатиколесная машина. Если бы я знал, кто или что заставило ее так относиться к себе, я бы выследил его и разорвал на куски голыми руками, а потом поджег бы это дерьмо.

— Говорят, красота в глазах смотрящего, но и доброта тоже, — сказал я ей, заключая ее в объятия, ее маленькая фигурка идеально прилегала к моей широкой груди, ее голова была прислонена к моему подбородку. — По моему определению, нет никого храбрее и достойнее любви и восхищения, чем ты.

— Ты пытаешься заставить меня плакать? — потребовала она, отшатнувшись от меня, будто была раздражена.

Но я уловил довольный румянец на ее щеках, изгиб этого маково-красного рта.

— Никогда, — поклялся я. — И никогда не наступит время, когда я захочу расстаться с тобой, так что выбрось из головы мысль о том, чтобы полететь в Нью-Йорк одной. Ты должна быть рядом со мной.

Она посмотрела на меня, приподняв бровь, и сцепила руки на бедрах.

— Потому что я женщина, а ты мужчина?

— Потому что ты Елена, а я Данте, — поправил я. — Я должен быть рядом с тобой в равной степени.

— Тогда расскажи мне о плане, — потребовала она, даже топнув своим клиновидным каблуком по земле, выпустив в воздух струйку терпкого цитруса. — И не говори мне, чтобы я не волновала свою хорошенькую головку по этому поводу.