Я рассчитывал на то, что и те, и другие окажутся на стороне моего дела.

— Братья ди Карло борются с консильери покойного дона за лидерство семьи в Штатах. Мы использовали это, чтобы разделить наряд пополам. Кровопролитие должно быть минимальным. Подавляющее большинство действий будет происходить в киберпространстве. — я жестом указал на Фрэнки, который жестоко улыбнулся. — Мы атакуем их счета, создадим впечатление, что одна сторона крадет деньги для себя. Словно другая сторона выкачивает средства, чтобы совершить нападение на другую. Это легко сделать.

Не легко.

Только такой талантливый человек в темной паутине, как Фрэнки, мог заставить такой план сработать, но уверенность и легкость были ключом к тому, чтобы план выглядел как шоу-успех для этих ленивых, имеющих право на жизнь ублюдков.

— А здесь? — потребовал Пауль. — У тебя есть план для Неаполя?

— Я не хочу его слушать, — вмешался Рокко, его щеки дрожали и покраснели, когда гнев взял верх над здравым смыслом. — Ты прилетаешь сюда как крутой специалист, когда тебя не было шесть лет, и ничего не знаешь о сегодняшнем Неаполе? Мы прекрасно справляемся здесь без Сальваторе. Тот, кто говорит обратное, лживый ублюдок. Теперь, ты хочешь убежища здесь, потому что облажался в Нью-Йорке? Я бы счел возможным предоставить тебе это, по доброте своего сердца. Но ты хочешь большего, чем отпуск в этом городе, ты помнишь, кто здесь Дон. Я. А что касается этого половинчатого плана? Мы сможем поговорить об этом в тот момент, когда ты согласишься жениться на Мирабелле Янни, и ни одной гребаной секунды раньше, ты понял меня, Данте?.

Елена застыла на его коленях, ее глаза вспыхнули, как свет на острие острого лезвия.

— Что касается Елены, — продолжил он в более низком регистре, одной рукой пробираясь по ее бедру, гладя линию мышц под юбкой. — Если ты хочешь, чтобы она пожила со мной какое-то время, я, возможно, пересмотрю твои варианты.

Я был единственным, кто видел, как накапливается энергия в ее длинной, стройной фигуре. Она была женщиной, и притом хрупкой, пугающей, несмотря на свой рост. Они и предположить не могли, что последует дальше, и, честно говоря, будь я более умным человеком, я бы остановил ее прежде, чем она успела показать им острый край своего гнева.

Но я не мог устоять, наблюдая, как разворачивается великолепие момента, когда Елена Ломбарди плавно вытащила пистолет из промежутка между бедрами и двумя уверенными руками обхватила рукоятку и направила его на Рокко, прямо на пухлое основание его подбородка.

Прямо туда, куда он направил пистолет на меня на взлетной полосе аэропорта.

Капо вокруг нее на одну долгую секунду застыли, совершенно потрясенные ее мужской дерзостью.

— Было так приятно познакомиться с тобой, Рокко, — пробормотала она на низком, легком итальянском, ее кроваво-красный рот коснулся его щеки, когда она задушевно заговорила с ним. — Не разрушай это, оскорбляя мой народ, ммм? Я принадлежу своему мужчине так же, как он принадлежит мне. Никто не отнимет его у меня, ни Бог, ни сам дьявол. Даже ты, могущественный капо всех капо Неаполя.

Рокко смотрел на нее бесконечно долго, его глаза были горячими и холодными от желания и гнева. Он был потрясен собственным возбуждением, желание такой смелой женщины, казалось, противоречило его природе. Он не знал, как и я, что хочет ее так же, как пиявка хочет хозяина, чтобы высасывать ее силу прямо из источника, пока не напитается ею.

— Ты смеешь говорить со мной в таком тоне? — спросил он хрипловато, не так авторитетно, как ему хотелось бы.

Я сохранял слегка ссутуленную позу на стуле, потому что некоторые из более проницательных капо смотрели на меня, но под столом одна рука опустилась в карман за складным ножом, который я всегда держал при себе. Рокко забрал мой пистолет, но он был слишком глуп, чтобы поискать что-то еще.

— Я осмеливаюсь на многое, — призналась она хриплым голосом, проводя пистолетом по его шее, мимо груди, к брюкам, где она постучала по выпуклости. — В большинстве случаев, дон Абруцци, не думаю, что тебе это понравиться.

— Испытай меня, — процедил он в ответ, его ухмылка была дикой от бешеной похоти.

Это не та игра, в которую он раньше играл с привлекательной женщиной, и извращенность его натуры делала ее еще более привлекательной. Я знал, что он уже представляет себе, как может сломать ее. Как она может выглядеть со слезами на глазах, когда он бьет ее или трахает.

В моей груди зародилось рычание, а пальцы сжались вокруг ножа. Но Фрэнки поймал мой взгляд и остановил меня едва заметным движением подбородка.

Если я буду действовать в соответствии со своей ревностью и яростью, мы все трое погибнем, и это все испортит.