Позади меня, стоящего с Фрэнки, Елена щелкала каблуками, когда переставляла вес, и я знал, что она изо всех сил старается оставаться кроткой. Не в ее характере быть такой, какой ее воспитывали мафиози. Елена была огнем, заключенным в твердый ледяной панцирь. Одно неверное слово и ее резкий язык мог разорвать мужчину на ленточки, одно неверное движение и ее пламя сжигало его дотла.

Я чувствовал, как ее жар поднимается у меня за спиной.

— Иди сюда, красотка, — ласково позвал ее Рокко, похлопывая по бедру, освобождая для нее место между столом и своими коленями. — Ты можешь сесть с Zio Рокко, а? (пер. с итал. «дядей»)

Гнев запылал в моей крови.

— Не проявляй неуважение к одному из моих людей, Рокко.

— Фрэнки не возражает, не так ли? — невинно спросил Рокко.

— Вообще-то возражаю, — небрежно ответил Фрэнки, но его слова были пропитаны ядом.

— Я оказываю вам гостеприимство, и будет справедливо, если вы ответите мне тем же, — настаивал Рокко тоном, не терпящим возражений. — Signora Amata, vieni. (пер. с итал. «госпожа возлюбленная, подойдите».)

Не колеблясь, Елена пошла.

Я смотрел, как она двигалась вокруг стола с присущей ей грацией, которую я никогда не видел у других женщин: плечи расправлены, подбородок высоко вздернут, ноги легко перекатываются на абсурдно высоких каблуках, которые она так любила. Она была королевой, идущей в объятия грязного монстра.

Ярость кипела и бурлила под кожей. Я был вулканом, и только годы практики железного контроля позволили мне удержаться на месте, когда Елена элегантно устроилась на толстом бедре Рокко.

Он удовлетворенно усмехнулся, откинувшись в кресле в ленивом триумфе.

— Вот как должны проходить все встречи, а, fratelli? (пер. с итал. «братья»)

Как по команде, его люди засмеялись.

Я изучал их, ища разницу между теми, кто думал, как он, и теми, кем управлял страх перед ним. Именно последних я собирался забрать к себе.

— Итак, дон Сальваторе, что привело тебя обратно домой? — спросил меня старый дон Пьетро Кавалли искаженным голосом. — Ты все испортил в Новом Свете? Я всегда говорил, что молодые не уважают традиции.

— Тогда тебе не понравится то, что я собираюсь предложить, дон Кавалли, — легко признался я, переводя взгляд на молодых мужчин за столом. — Потому что мой план довольно радикален.

— Радикален? — глаза Пауля Готти прорезали яростные морщины на его толстокожем лбу. — Думаю, нам не стоит удивляться. Вы с Торе всегда были радикалами.

Я наклонил голову, принимая это скорее, как комплимент, чем как недостаток.

— Я слышал, что Коза Ностра использует деньги, поступающие от их американской контрабанды наркотиков для того, чтобы получить преимущество над нашим центром в Кампании".

Наступила напряженная тишина. Незнакомый мне новый капо беспокойно заерзал на своем месте, его глаза метались по столу, как у жука. Я сделал пометку поговорить с ним наедине.

— Ничего страшного, — заявил Рокко, взмахнув рукой. Закончив жестикулировать, он положил ее на бедро Елены. Незаметно Елена потянулась и убрала его руку со своего бедра. — У нас все под контролем.

— Я уверен, что да, — успокоил я. — Но у меня есть идея, которая полностью снимет этот вопрос.

Дон Кавалли фыркнул.

Я проигнорировал его, позволив зверю взять верх над джентльменом, и на моем лице появилась дикая ухмылка.

— Джентльмены, я прошу вашей поддержки, чтобы уничтожить семью ди Карло в Нью-Йорке. У меня есть все необходимое, чтобы осуществить этот план без вашей поддержки, но, конечно, мне нужно согласие моих итальянских коллег, чтобы двигаться вперед.

— Война, — категорично заявил Рокко.

Елена выпрямилась на его коленях, ее глаза внимательно смотрели на меня, в то время как ее мысли вихрем проносились в голове.

— Война, — согласился я, пожав плечами, воздев руки к небу, будто насилие не было чем-то особенным. Для этих людей это было не так. Агрессия и смерть были для них так же благородны, как Бог и вино. — Они настаивали на этом, и кажется правильным, что мы дадим им то, чего они хотят.

Рокко нахмурился, хлопнув толстой рукой по столу, его влажная плоть оставила мокрый след на дереве.

— Мы не вступаем в войну без причины, Сальваторе. Неужели твой дядя Торе ничему тебя не научил?

— Он научил меня всему, — холодно ответил я, прервав его, когда он начал бы говорить длинную речь. — Он научил меня, что единственный способ отмыть честь семьи — это кровь. Коза Ностра слишком долго не уважала нашу семью здесь и в Нью-Йорке. Пришло время показать им, что бывает с врагами Неаполя.

За столом раздался ропот согласия, в воздухе ощутимо витал ток энергии, нараставшей между ними.

Итальянцев легко разбудить. Их страсти делали их легкой добычей, но ужасными врагами.