Я провел рукой по лицу и прислонился плечом к стеклу, наблюдая, как Харли-Роуз запрокидывает голову назад в тандеме с отцом и смеется своим дерзким-дерзким смехом.

— Я не буду держать ее подальше от папы, отец.

— Ты знаешь, на что похожи эти головорезы, Лайонел. Ты ходил в академию, ты работал с сержантом Реннером, и я знаю, что ты видел, какими жестокими могут быть эти байкерские банды.

Я знал.

Клуб в Ванкувере, где я проходил полицейскую подготовку, назывался МК Берсеркеры, был одним из самых презренных синдикатов организованной преступности, в которых я когда-либо имел несчастье учиться.

— Зевс Гарро схватил пулю, чтобы спасти Луизу Лафайет, — подметил я, — Не кажется, что у этого человека нет сердца или очевидной слабости к детям.

— Ты становишься мягче? — тихо сказал Гарольд Дэннер.

Когда он замолчал, нужно было быть осторожным.

— Нет, — твердо заявил я.

— Уничтожение Падших было нашей семейной миссией с тех пор, как твой дедушка был у власти, и если я не выполню эту миссию, это будет твоя обязанность, — напомнил он то, что я слышал постоянно в детстве.

Мой дедушка совершил несколько набегов, посадил нескольких братьев еще в 60-х годах за хранение наркотиков с целью распространения и несколько обвинений в нанесении телесных повреждений.

Мой отец ничего не сделал, если только вы не считаете, что убийство Зевсом Гарро человека за то, что он застрелил ребенка, хорошей полицейской работой, а не просто очевидным арестом, поскольку он сделал это на стоянке около церкви Первого Света.

К тому моменту я служил в отряде отца уже шесть месяцев, и некоторые вещи становились до боли очевидными.

Гарольд был коррумпирован.

И не безосновательно.

Он был прогнившим до глубины души, гнилым до мозга костей и движимым жадностью с каждым ударом своего эгоистичного сердца.

Я все еще был новичком, и хотя я был его сыном, он все еще прощупывал меня, так что до сих пор я мог держаться подальше от его «отряда головорезов», группы офицеров, которым он достаточно доверял, чтобы поручать всю грязную работу.

Я не знал специфики этой грязной работы и не очень-то хотел знать, но у меня было ощущение, что я неизбежно приду к распутью, где мне придется решить, каким мужчиной я хочу быть. Как мой отец или как я сам.

— Послушай, мне нужно идти, время Харли-Роуз с ее отцом истекло, и я должен отвести ее за подарком, — сказал я, глядя на маленькую девочку, которая только что бросилась в объятия своего отца.

Охранник двинулся вперед, чтобы разнять их, но замер, увидев свирепый хмурый взгляд Гарро. Через мгновение она отошла, повернулась лицом к охраннику и показала ему средний палец.

— Господи, — пробормотал я себе под нос, когда она отскочила, помахав своему отцу через плечо классным способом, которому, как я знал, она должна была научиться у своих собратьев-байкеров, так что это был всего лишь щелчок пальцами.

Я повесил трубку, не слушая, что говорит отец, и ухмыльнулся ей, когда охранник пропустил ее со мной в зону ожидания.

— Итак? — спросил я.

Ее улыбка стала шире, губы ярко-розовые и полные над прямыми белыми зубами. — Лучший. День рождения. Когда-либо!

— Ты заслужила это, так что я рад, — сказал я ей, и когда ее улыбка погасла, ее рот сжался, а глаза расширились от усилия не моргнуть и позволить слезам выйти наружу.

Боже, эта гребаная сучка Фарра так хорошо ее измучила, что было удивительно, как Харли-Роуз верила, что она вообще заслуживает добра.

— Папа хочет поговорить с тобой, — сказала она мне, глубоко вдохнув через нос.

— Что?

Она закатила глаза. — Он не такой страшный, знаешь ли. Конечно, он в два раза больше тебя, но, честно говоря, он вдвое больше любого человека, так что тебе не о чем беспокоиться.

— Я не беспокоюсь о своем росте, Рози, — сказал я после ошеломленного смеха, — Просто интересно, почему он хочет поговорить со мной.

— Он так сказал, — она откашлялась, имитируя голос Гарро, — Мужчина заботится о моей принцессе, лучше смотреть ему в глаза, пока я угрожаю ему, если что-нибудь случится с моей девочкой. Хочу убедиться, что это закрепится в его голове.

Я снова усмехнулся, несмотря ни на что. — Думаю, мне тогда лучше пойти поговорить с ним. Ты будешь ждать здесь и не сдвинешься с места?

Она закатила глаза. — Мне нужно двигаться, чтобы дышать, и, например, подойти к той скамейке вон там. Это допустимо?

— Малявка, — ласково сказал я ей, взъерошив ей волосы, и направился к двери, ожидая, пока охранник позволит мне войти.

Прогулка к Зевсу Гарро, который сидел, раздвинув свои могучие бедра, огромные руки, лежавшие на столе, и вздернутый подбородок, как будто он все еще возглавлял байкерский клуб из тюрьмы, была одной из самых долгих прогулок в моей жизни.