— Мы заключили сделку, он и я. Я буду его и передам ему информацию о брате Джейкоба на верфи, чтобы он мог больше вести дела через порт Ванкувера, и он будет держать меня в комфорте, — она сделала паузу, потому что я научилась у нее драматизировать, — И он прикажет одному из своих братьев убить эту шлюху и ее детей. Может быть, тогда Зевс поймет, каково это, когда у тебя отнимают детей.

2011.

Харли-Роуз одиннадцать. Дэннеру двадцать.

Я ела тосты с корицей перед школой во вторник, в одиночестве на большой кухне в фермерском стиле дома у Дэннеров, когда заиграла музыка. Это было «Real Wild Child» Игги Поп, песня, которую я только недавно обнаружила во время изучения пластинок со Старым Сэмом и Дэннером в Мега Мьюзик несколько недель назад. Это была отличная песня, но я не знаю, почему Дэннер играл ее в утро вторника.

Я вернулась к своим хлопьям, допивая пряное, сладкое молоко со дна миски, думая, что Кингу лучше поднять свою задницу с постели, иначе мы опоздаем в школу.

Музыка стала ближе, и в ней я услышала знакомый звук синей гитары и мой самый любимый в мире хриплый протяжный голос.

Мгновение спустя Дэннер спустился по лестнице на кухню, его синяя гитара висела на груди, на губах была улыбка, когда он пел. Позади него стояла Сьюзен Дэннер, держащая большой торт, покрытый розовыми матовыми розами, верхушка которого была усыпана блестками, а ее милое личико светилось от счастья. Они прошли в комнату и встали по обе стороны от двери, чтобы, когда Кинг спустился по лестнице, он мог эффектно прыгнуть на кухню и проскользить по линолеуму на коленях, пока не окажется рядом с моим стулом, его пальцы играли на воздушной гитаре, его спина согнулась, как у какой-то рок-звезды.

Я сидела там, моя ложка застыла в воздухе, молоко капало на стол, мой рот был открыт и отвис от шока.

Песня закончилась, и они в унисон воскликнули, запевая. — С одиннадцатым днем рождения, Харли-Роуз!

Я моргнула, и ложка с грохотом упала из моей руки в миску.

Кинг поднялся с земли, нахмурился и подошел ко мне, а Сьюзан подошла, чтобы поставить торт передо мной.

— Задуй свечи, милая, — подбодрила она меня своей широкой искренней улыбкой.

Я посмотрела на Кинга, с трудом сглотнув ком в горле, пытаясь затолкать его обратно в темную ямку моего живота, где он бездействовал с тех пор, как мой отец попал в тюрьму, чтобы я могла говорить, но я не могла, кажется, даже двигаться.

Кинг успокаивающе положил руку мне на плечо. Ему было тринадцать, он был высоким и таким неуклюжим, что только его крайняя красота делала его совсем не глупым. Ему пришлось наклониться, чтобы приблизиться к моему уху, но когда он это сделал, он прошептал. — Все в порядке, Харли, я сказал им, что у тебя день рождения, и они хотели его отпраздновать. Это еще не конец. Ты прогуляешь школу, и Дэннер проведет с тобой день. Тогда сегодня вечером мы пойдем к чертовому Доновану за бифштексом!

— Кинг, — мягко упрекнула Сьюзен, пытаясь отучить его от почти пожизненной привычки ругаться, хотя мы все знали, что это безнадежно.

Мой брат беззастенчиво усмехнулся ей. — Если знаменитые стейки Донована не стоят того, чтобы выругаться, то я не знаю, что тогда стоит.

Дэннер смеялся вместе с матерью, но его глаза были на мне нежными и оценивающими. Он присел на корточки передо мной, оперев локти о бедра, его лицо было немного ниже, чем мое, но достаточно близко, чтобы сосчитать короткие колючие ресницы вокруг его глаз.

Его глаза были моей любимой частью его лица, хотя я краснела, когда думала об этом.

— Сегодня твой день рождения, бунтарка Роуз, — сказал он своим медовым, мягким, как патока, голосом, — Мы должны отпраздновать.

Я прикусила губу. — Просто, ну, мы больше не празднуем.

Гнев вспыхнул на его лице, как удар молнии, прежде чем он успел сжать челюсти и притвориться, что его это не тронуло. Меня согрело то, что я увидела это на его лице, знала, что он достаточно заботится обо мне и Кинге, чтобы злиться на нас.

— Ну, в доме Дэннеров мы празднуем. Гарольд уже на работе, так что он может уйти пораньше и отвести нас в стейк-хаус. Мама идет на работу, Кинг идет в школу, а ты, Рози, можешь провести день, делая со мной все, что захочешь, до обеда. Как тебе такое?

Это звучало как лучший подарок, который кто-либо когда-либо делал мне, и когда мне было пять, папа подарил мне мою первую пару настоящих байкерских сапог, которые были бомбой, так что это о чем-то говорило.

— Правда? — спросила я, глядя на Дэннера, пытаясь убедиться, что он не шутит, хотя он никогда не шутил, — Все, что я хочу?

— Ты поняла, — сказал он с ухмылкой, — Теперь, сначала ты должна загадать желание, задуть свечи, и мы все будем есть торт на завтрак.

Я посмотрела через плечо на Кинга и схватила его за руку, хотя знала, что от этого выгляжу как ребенок. — Ты задуешь их вместе со мной? Я не хочу загадывать желание без тебя.