У нас были шрамы.

У нас были сражения.

Но это, наконец, было сделано, и я должна была поверить, что ужасы, через которые мы прошли, только сделали нас сильнее, как по отдельности, так и в вместе.

Я начала переворачиваться, чтобы видеть его лицо, но рука на моей спине сжалась и прижала меня к матрасу.

— Почувствовал желание сосать твою сладкую киску сзади, пока ты не растаешь на моем языке, — сказал он, затем втянул мою мочку уха в рот, отпустив ее резким прикусом зубов, — Будь хорошей девочкой и оставайся на месте ради своего Дома.

Боже, я скучала по этому.

Почти месяц без этого сильного голоса в моем ухе, этих твердых слов, вызывающих сабмиссива из глубины моей души. Я была мокрой от его первого слова.

— Да, Лайн, — я больше дышала, чем говорила, когда он переместился надо мной, одна из его сильных рук была видна и восхитительно сжата, когда он медленно опустил свой вес, а затем скользнул вниз по моему телу, чтобы лечь между моими разведенными ногами.

Он резко шлепнул меня по заднице и приказал. — Руки и колени. Наклони эти бедра и покажи мне эту великолепную киску.

Я скользнула коленями под себя и практически замурлыкала, глубоко выгнув спину, моя задница была высоко поднята, мои ноги раздвинуты, чтобы он поклонялся алтарю моей киски.

Он склонил голову и помолился.

Я застонала, когда его горячий рот встретился с моей киской, когда он облизал мой клитор и ощупал мою киску, пока я не впилась обратно в его губы.

— Пожалуйста, — умоляла я так близко к тому, чтобы кончить, что царапала и сжимала простыни отчаянными кулаками, — Позволь мне кончить.

Он отстранился, не обращая внимания на мой стон, и сел на край кровати. Я посмотрела на него, когда он похлопал себя по бедру и приказал. — Ложись, но не трогай меня.

— Ты ублюдок, — прошипела я, моя киска пульсировала так сильно, что я знала, что достаточно одного прикосновения к моему клитору, чтобы довести меня до края.

— Сделаешь одно неверное движение, и я надену на тебя наручники, Рози, — лениво протянул Дэннер.

— Да пошел ты, — выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Его смешок был мягкой темной веревкой, которую он обвязал вокруг моей шеи. — Ты будешь делать, как я скажу, или я не буду трахать тебя.

Мои бедра дрожали, когда я оседлала его, ненадежно балансируя прямо над его толстым стволом, но осторожно, чтобы не коснуться горячей головки своим скользким центром.

Это была игра.

Не шевелись.

Ни на один дюйм.

Даже когда его грубые пальцы скрутили мои соски и потянули их, как ириски.

Даже когда одна рука громко, болезненно щелкнула по моей заднице, и мне пришлось сжать свои ноющие ноги, чтобы не упасть с места и не упасть на его идеально вырезанное туловище.

Даже когда моя влага скользнула между моих бедер и начала капать вниз по его члену в непристойном проявлении желания, которое заставило меня хныкать, стонать и чертовски болеть, когда я чувствовала, как широкий член разделил мои набухшие складки на две части и проник прямо до конца в мою киску.

Он резко шлепнул меня еще раз, но продолжал держать руку на горячей плоти, сильно массируя, так что боль углубилась и распространилась прямо в мою киску.

— Не. Двигайся. — приказал он мне снова, и, хотя его лицо было невозмутимым, я могла видеть горячую бурю, бушующую за его зелеными, как джунгли, глазами.

Его большой палец скользнул по моей щеке в мокрую от пота складку моей киски, и когда он наклонился вперед, чтобы взять один из моих сосков между зубами, он напомнил мне. — Ни одного гребаного дюйма.

А потом он вонзил свой большой палец в мою киску, а два пальца в мой пульсирующий центр, и я взорвалась вокруг него, кончив на его дразнящий член, словно я была тропическим ливнем, вырвавшимся из облаков.

Через все это я почти не двигалась. Я так напрягла мышцы, что они горели, а пот катился волнами по моему телу. Единственная уступка, которую я позволила себе, это закрыть глаза. Было невозможно выдержать прикосновение пальцев Дэннера к моему телу и смотреть в его сияющие зеленые глаза. Было слишком легко прочитать одержимость там, понять, что это значит гораздо больше, чем секс и извращения.

Мое хрупкое сердце, заново рожденное из пепла предыдущего, болезненно сжалось при виде этого.

Итак, я закрыла глаза и держала их закрытыми, пока буря не утихла, и я не превратилась в слабую, напряженную массу, оседлавшую его.

— Посмотри на меня.

Я слегка вздрогнула от тяжести его приказа, когда слова скрежетали по моей сверхчувствительной коже. Он смотрел на меня из-под опущенных бровей, его взгляд был таким напряженным, что я чуть не вздрогнула.

— Потрясающе, — но он не выглядел удовлетворенным.