— Могу ли я принять участие в этой акции? — раздался рядом с нами голос Новы, — Ты знаешь, я люблю хорошие групповые объятия.

— Боже, не будь грубым, — ворчала Лайла, и я почувствовала ее толчок, когда он присоединился к нам, прижимаясь к ней своим весом и обнимая меня длинными руками.

— Ах, черт, если и была одна причина, по которой я стал гребаным байкером, так это чтобы избежать этого дерьма, — проворчал Бак откуда-то поблизости, но тут я почувствовала запах его сигарет в воздухе и почувствовала, как крепкие руки сдавливают нас всех вместе слева, — Но, черт возьми, не каждый день мы получаем нашу принцессу обратно.

Я продолжала плакать, теперь уже тише, когда весь мотоклуб, вся моя семья столпились вокруг меня и приняли меня обратно в свои ряды.

Когда мы разошлись, я удержала брата, Лайлу и Кресс и повернула нас всех, чтобы посмотреть на Дэннера, который прислонился к стене, скрестив ноги в ботинках Тимберленд и расстегнув темную джинсовую рубашку ровно настолько, чтобы можно было увидеть сексуальную впадину у основания груди, его горло и взлохмаченные волосы на груди, солнцезащитные очки-авиаторы, спрятанные в волосах.

Он вернулся к своему ковбойскому образу, по-прежнему крут, но теперь с татуировкой, выглядывающей из-под рубашки, шрамом через бровь и сердцем байкерши в руках.

Мне понравился взгляд на него.

— Дэнни, — Кинг ухмыльнулся и сделал шаг вперед, чтобы крепко пожать его руку, закончившуюся шлепком по спине, — Черт возьми, хорошо, что ты вернулся.

Дэннер поднял бровь. — Да, я помню, ты не очень любил меня, когда Кресс и Лу разобрались с твоим дерьмом.

Кинг ухмыльнулся ему, не раскаявшись. — Много воды утекло, вы тогда были в конфликте. Теперь ты на правильной стороне.

— Ты сказала ему, что я увольняюсь из полиции? — он спросил меня.

Я покачала головой там, где она лежала на плече Кресс.

— Да, черт возьми, ты это сделал, — воскликнул Кинг, снова хлопая его по плечу, — Но я не говорил о правильной или неправильной стороне закона. Я говорил о том, чтобы снова быть на нашей стороне, моей и Харли. Мы скучали по тебе.

Боже, я любила своего брата.

Лицо Дэннера смягчилось, когда он вздернул подбородок, глядя на Кинга. — Да, Кинг, я тоже по тебе скучал.

— Я думаю, тебе стоит остаться, — добавил Кинг, нахально подмигнув.

— Стоит остаться, — подтвердил Дэннер.

Я оторвалась от своих девочек и подошла к своему мужчине, проскользнув под его руку, как я много раз видела, как Лу делала с моим отцом.

Он согрел мое недавно оттаявшее сердце, как огонь костра.

— Блять, да! — папа закричал из глубины другого коридора, одетый в синий халат, который выглядел почти комично на его большом байкерском теле, — У нас двое здоровых детей и здоровая Лу. Уокер и Энджел Гарро.

Майя вскочила на стуле, покрутила кулаком в воздухе и начала аплодировать.

Мы присоединились к ней, так что все родильное отделение звенело от праздника.

— Зевс Гарро, — прорезал радостный шум голос.

Мы посмотрели на двух офицеров, идущих к нему по коридору.

Дэннер выступил вперед. — Робсон, Хэтли, что происходит?

Они заколебались, переводя взгляды с папы на Дэннера.

Низкорослый полицейский прочистил горло. — Рад тебя видеть, Дэннер, но это официальное дело.

— Какого черта? — спросил Кинг, уже продвигаясь вперед.

Они добрались до папы раньше него.

— Зевс Гарро, вы арестованы за убийство офицера Гибсона. Вы имеете право хранить молчание. Штат предоставит вам адвоката…

Год спустя.

Я проснулась от сладких снов, улыбка на моем лице и моя рука уже потянулась через кровать к Дэннеру.

Его там не было.

Это не было чем-то необычным. Несмотря на то, что мой мужчина в основном проводил свои собственные часы, работая частным детективом, он все еще рано вставал и часто уходил с утренней пробежки, чтобы быть дома вовремя, чтобы принять душ со мной, прежде чем я отправлюсь в больницу. Итак, я держала глаза закрытыми и позволяла себе немного дольше дрейфовать, чувствуя, как мое тело расслабилось и слегка ныло от работы с Дэннером прошлой ночью. Я все еще чувствовала боль на своей заднице и давление зажимов для сосков, словно фантом держал мою грудь. Я люблю это. Боли и отметины, которые он причинял мне, заставляли меня чувствовать себя любимой и желанной, даже когда мы были в разлуке. После года безудержного счастья вместе, со временем, чтобы исследовать, он только открывал все больше и больше способов распутать меня, как катушку упавшей нити.