Я повернулся, чтобы посмотреть на него, и обнаружил, что он вспотел, переводя взгляд с Лисандера на меня и обратно, как будто мы играли в теннис.

Он был под кайфом, как гребаный воздушный змей, и что-то насчет того, чтобы старший брат был вовлечен в клубный бизнес, всегда казалось плохой гребаной идеей.

— Поставьте его в холодный гребаный душ, пока он не упал и не умер, — приказал я Присту, который немедленно начал действовать, его лицо исказилось от отвращения, когда он оттащил твикер прочь.

— Ты собираешься сказать мне, где прячутся эти гребаные ночные охотники? — спросил я, поворачиваясь обратно к Лисандеру.

— Нет, — сказал он. — Но в основном потому, что у них здесь нет оперативной базы. Сейчас у них есть клуб в Ванкувере, но они не переедут, пока не выгонят тебя оттуда. Как я уже сказал, я работаю с Дэннером, и даже копы не могут установить их местонахождение.

— Какого хрена тебе помогать Дэннеру? Ты думаешь, я врал, когда говорил тебе, что закопаю тебя в землю, если ты еще раз покажешься на входе?

— Хотел иметь возможность снова посмотреть своей сестре в глаза и сказать ей, что я все сделал правильно.

— И как ты делаешь все правильно? Насколько я могу судить, мой брат мертв из-за тебя, — прорычал я ему в лицо.

— Я знаю. Мне так чертовски жаль. Но Эйс — маньяк, и независимо от того, как долго я с ним езжу, я не могу предсказать, что этот высокий ублюдок собирается сделать. Кто-то сказал ему, что твои девочки были в том домике. Один из Падших.

— Черт, — прорычал я ему в лицо и крепче сжал его шею. — Кто!?

— Не знаю. Все, зачем я пришел сюда, это чтобы сказать тебе, что Дэннер — хороший полицейский, и, между нами двумя, мы чертовски близки к тому, чтобы прижать их.

— И что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я с этим сделал?

Я уставился на его шею, чтобы сконцентрировать гнев, угрожающий захлестнуть меня. Я уставился на пульс на его шее, бьющийся под моим большим пальцем, и подумал о том, как легко было бы свернуть ему шею. Я делал это раньше; это было не так сложно, как вы думаете.

— Один из игроков, Уоррен, неравнодушен к Луизе… — Его голос сорвался, потому что теперь моя рука была прижата к его трахее.

— Ты смеешь, блять, упоминать ее имя, когда она, блять, едва дышит? — Я сказал тихо. — Не думаю, что ты понимаешь, что я гребаный монстр, Зандер, и я не боюсь убить человека. Даже тот, кто родственник женщины моего сына, или тот, кто в постели с гребаной полицией. Я сверну тебе шею и отправлю тебя к свиньям в рекордно короткие сроки. Ты знаешь, что свиньям требуется восемь минут, чтобы съесть взрослое тело?

Наконец, в его глазах появился страх, и его тело провоняло им, потом и еще чем-то металлическим.

— Ты возвращаешься к Дэннеру и говоришь ему, чтобы он добивался своей славы сам, блять. Падший не помогает никому, кроме своих, — прорычал я, затем оттолкнул его, прежде чем задушить его, и ушел, чтобы выместить свое разочарование на гребаном боксерском мешке вместо гребаного лица Гаррисона.

Луиза

Я проснулась в слезах.

Не было никакого промежутка между бессознательным состоянием и бодрствованием.

В ту секунду, когда я открыла глаза, я поняла, что Мута там не будет, потому что Мут был мертв.

Я не могла вспомнить никаких других подробностей той ночи, которые, как позже сообщили мне врачи, были нормальными после травматического события, но я сразу и жестоко вспомнила, что Мут был мертв.

Слезы горячо текли по моему лицу, обжигая так сильно, что я думала, они оставят шрамы. Часть меня хотела, чтобы они это сделали. Я чувствовала себя изуродованной болью его потери.

Мне потребовалось несколько минут глубокого, прерывистого дыхания, чтобы открыть глаза и осмотреть больничную палату вокруг меня.

Все были там.

Вся моя семья.

Харли Роуз свернулась калачиком на диване, положив забинтованную икру на колени Кинга, а голову — на плечи Крессиды.

Беа сидела в колыбели на руках Новы у стены в длинной шеренге байкеров — Сай, Лэб Рэт, Кёртан, Бат, Прист и Бонер — которые тянулись через открытую дверь в коридор.

Руби лежала на земле рядом с моей кроватью, завернутая в тонкое больничное одеяло, а Лайла свернулась калачиком позади нее для тепла и уюта. Майя свернулась калачиком на коленях Бака в огромном кресле, которое кто-то притащил из другой комнаты, а Ханна, Клео и Тейлин лежали, свернувшись, как котята, на диване у ног Кинга.

Они все спали.

Даже мой монстр-хранитель.