Он потер голову, и я заметил, что его волосы стали длиннее, что все наши волосы теперь были длиннее. Прошло почти два месяца с тех пор, как мы побрили головы для моей девочки.

— Ненавижу это говорить, особенно прямо сейчас, но нам здесь ни хрена не нужно. Копы были гребаными мудаками из-за того, что не делились своей информацией, и единственное, что мы знаем, это то, что Эйс Манфорд возглавляет Ночных охотников, и у этого человека чертовски много дел с тобой. Мы не знаем, где находится их гребаная база или как они узнали о том, что Лу и Харли находятся в хижине, если только в наших рядах нет крысы.

— Конечно, у нас есть гребаная крыса, — прорычал я. — Мне нужно знать, кто это, черт возьми, такой, чтобы я мог выпотрошить ублюдка бензопилой.

Блэкджек рассмеялся.

— Почему ты так уверен, что там крыса? Они могли следить за Лу или Харли, зная, что они — твое слабое место, а затем просто нанести удар, когда представился шанс.

Бак стукнул его по спине мясистым кулаком.

— Не будь придурком, Би Джей.

Би Джей провел рукой по своей бледной голове с гудением и посмотрел на меня.

— Она твоя слабость, босс. Просто говорю, что тебе следует быть осторожным с теми, кто это знает. Жаль, что с ней что-то случилось из-за тебя.

Я сделал шаг вперед, ярость, которая лежала в моем сердце, вспыхнула от одной гребаной маленькой спички. Проблема была в том, что я был чертовски зол на самого себя.

— Ты хочешь сказать это снова, брат?

Он нервно рассмеялся.

— Нет, послушай, я просто имел в виду, что она хорошая девочка. Может быть, может быть, это признак того, что такая жизнь не для нее.

Его слова выебали меня досуха. Это были те же самые слова, которые крутились у меня в голове последние четыре дня после пожара.

Она была слишком хороша для этой жизни.

Слишком хороша для убийства, гнева и жадности, слишком хороша для всех пороков, которыми я жил и дышал.

Моя девочка была ангелом, и я отвел ее на темную сторону, как будто у нее была надежда в аду процветать там.

Я сделал это, потому что я был гребаным эгоистичным ублюдком, и как только мужчина попробовал сладкую амброзию, которую дал мне Лу, пути назад уже не было.

Поэтому я не молил Бога, чтобы я оставил ее для лучшей жизни, если — нет, когда — она выкарабкается.

Я знал себя и знал, что не способен на такой уровень самопожертвования.

Но я действительно молился.

Я ходил каждый чертов день в церковь Первого Света и сидел на той же передней скамье, на которой Лу проводила почти каждое воскресное утро своей жизни, пока она не нашла меня снова, и я, блять, молился Богу за ее жизнь. Пастор гребаный Лафайетт увидел меня в первый день и каждый раз сидел со мной, ничего не говоря, просто одалживая мне свою доброту, чтобы я мог использовать ее для усиления своей собственной и сделать так, чтобы мои молитвы сияли ярче.

Если бы Бог вернул ее мне, я бы никогда ее не отпустил. Не к насилию, гневу или жадности. Не к пороку или добродетели. Даже до смерти.

Я буду охранять ее, я обещал Всемогущему, и я сделаю это, держа ее рядом со мной и охраняя ее до моего последнего гребаного вздоха.

Тем не менее, мне не нужно было, блять, чтобы Би Джей напоминал мне о темных голосах в моей голове, говорящих, что я ей не гожусь, и где, черт возьми, он сам начал думать об этом дерьме?

— У тебя ко мне проблемы, Блэкджек? — спросил я.

Что-то темное мелькнуло в его глазах, а затем убежало, как добыча.

— Извини, брат, тебе не нужно мое дерьмо.

— Чертовски верно, он этого не делает. — Бак снова ударил его, на этот раз сильно в плечо. — Закрой свой рот, пока я не скажу тебе, блять, открыть его снова.

— Президент, здесь есть кое-кто, кого тебе нужно увидеть, — сказал Аксмэн, поднимаясь по ступенькам.

— Кто?

— Лисандер Гаррисон.

Я сразу же помчался вниз по ступенькам к главным воротам. Этот ублюдок стоял там и разговаривал со злобно выглядещем Новом.

— Какого хрена ты здесь делаешь? Лучше бы, блять, объяснил, почему ты был с теми ублюдками, которые убили моего брата и отправили мою девушку в больницу, — прорычал я, поднимая ублюдка ростом шесть футов два дюйма за шею и плечо и запихивая его в сетчатый забор.

Он моргнул, глядя на меня, спокойный, насколько это было возможно, черт возьми.

— Так и есть.

— Тогда начинай говорить.

— После того, как вы отпустили меня и сказали, чтобы я потерялся навсегда, офицер Дэннер подобрал меня, когда я убегал из города. Сказал мне, что ему нужна моя помощь, чтобы покончить с Ночными охотниками навсегда.

Бак фыркнул позади меня.

— Как будто копы могли сорвать подобную операцию. Гребаные свиньи.

Блэкджек рассмеялся своим нервным, отрывистым смехом.