Хоук начал поворачиваться ко мне, и я закрыла глаза, не желая, чтобы они догадались, что я слышала их разговор. Я почувствовала, что он остановился надо мной, а через мгновение его пальцы коснулись моей щеки.

Я открыла глаза и уставилась на него, не зная, что сказать. Мысли разбегались. Он провел большим пальцем по моей щеке, а потом над нижней губой, отчего по телу пронеслась знакомая волна дрожи.

– Доброе утро, принцесса.

– Доброе, – прошептала я.

– Ты хорошо спала.

– Да.

– Я же говорил.

Я широко улыбнулась, несмотря на подслушанный разговор и на то, что мои щеки запылали.

– Ты был прав.

– Я всегда прав.

– Сомневаюсь.

– Доказать тебе еще раз? – поинтересовался он.

Мое тело пробудилось и всецело приветствовало эту идею, но разум тоже работал.

– Не думаю, что в этом будет необходимость.

– Жаль, – проговорил он. – Нам пора выезжать.

– Хорошо. – Я села и поморщилась, разминая затекшие суставы. – Мне нужна пара минут.

Когда я выпуталась из одеял, Хоук взял меня за руку и помог подняться, а потом поправил на мне одежду. Он задержал ладони на моих бедрах таким знакомым интимным жестом, что у меня дрогнуло сердце. Я подняла голову и даже в полумраке Кровавого леса почувствовала себя в ловушке его пристального взгляда.

– Спасибо за прошлую ночь, – произнес он, так тихо, что слышала только я.

Я удивилась.

– Разве не я должна тебя благодарить?

– Мое самолюбие уже польщено тем, что ты так считаешь. – Он переплел пальцы с моими. – Не нужно. Ты доверилась мне прошлой ночью, но, что важнее, мы вместе разделили риск.

В самом деле.

Он шагнул ко мне ближе, и я ощутила аромат хвои и темных специй.

– И для меня честь, что ты пошла на этот риск со мной, Поппи. Поэтому спасибо тебе.

Во мне поднялась сладостная волна, но в его голосе звучало странное напряжение. Мы держались за руки, и я отпустила чутье – после ночи Ритуала я этого еще ни разу не делала.

Я ощутила уже знакомую бритвенно-острую печаль, угнездившуюся у него глубоко внутри, но было еще кое-что. Не сожаление, а что-то со вкусом лимона. Я сосредоточилась, пока его эмоции не стали моими, а я смогла пропустить их через себя и понять, что чувствую. Смятение. Вот что это было. Смятение и внутренняя борьба, что неудивительно. Я и сама чувствовала нечто схожее.

– Ты в порядке? – спросил Хоук.

Разорвав связь, я кивнула и отпустила его руку.

– Мне нужно собраться.

Чувствуя на себе его взгляд, я шагнула в сторону и подняла голову. Сквозь густую листву пробивался слабый серый свет.

Киеран все это время смотрел на нас, и стиснутая челюсть говорила о том, что он недоволен.

Киеран выглядел обеспокоенным.

Моя тревога о том, что разговор с Киераном изменит поведение Хоука, растаяла, даже не оформившись. Охватившее меня облегчение должно было послужить предостережением, что ситуация… ну, она обостряется.

Она уже обострилась.

Мне не следовало успокаиваться. Скорее наоборот: нам обоим нужно очень настойчиво напомнить о нашем долге. Но я не просто успокоилась, я испытывала восторг и надежду.

Но на что мне надеяться? Для нас нет будущего. Сейчас я могу быть Поппи, но я по-прежнему Дева, и даже если во время Вознесения меня признают недостойной, это не означает, что для нас с Хоуком все закончится хорошо. Меня, скорее всего, ждет изгнание, и я не думаю, что вместе со мной накажут еще кого-то.

Вряд ли то, кем мы с Хоуком были и что значили друг для друга, может вырасти во что-то такое, ради чего он отправится в изгнание вместе со мной. Это глупо. Это…

Это было бы как та великая любовь, которую мама испытывала к моему отцу.

В любом случае прошлая ночь казалась сном. Я могла описать ее только так. И я не позволю всяким «что, если» и последствиям уничтожить воспоминание и то, что эта ночь значила для меня. Я перейду этот мост, когда настанет время.

А пока я могла только следить за тем, чтобы не свалиться с Сетти.

Щеки пощипывал ледяной ветер. Мы ехали по Кровавому лесу, красные кленовые листья и серо-багровая кора превращались в размытые полосы.

Мы забрались в самое сердце леса, где деревья стояли не так тесно и между ними проникало больше света. Но солнце все равно не грело. Чем дальше мы ехали, тем холоднее становилось, а деревья казались еще более странными.

Стволы и ветви изгибались, спиралями закручиваясь вверх, сучья переплетались. Это не могло быть из-за ветра. Все деревья стояли прямо, а кора… она казалась мокрой, словно истекала соком.

Я была права, предположив, что если пойдет дождь, то здесь он превратится в снег. Через пару часов пути начался снегопад, и роскошная ярко-зеленая трава по обе стороны протоптанной тропы начала покрываться белым одеялом. Я натянула рукавицы, но, кажется, мои пальцы с ночи так и не оттаяли. Накинула капюшон, но он только немного защищал лицо, и я понятия не имела, долго ли еще нам ехать. Лес казался бесконечным.