Вопрос застал меня врасплох. Больше никто, за исключением, может быть, Тони, меня об этом не спрашивал. Даже Виктер. Йен бы спросил, если бы был рядом.

– В последнее время я думала о Вознесении.

– Представляю, с каким предвкушением ты ждешь встречи с богами.

Я хрюкнула как поросенок.

– Вовсе нет. На самом деле я боюсь.

Я резко втянула воздух, поражаясь тому, как охотно говорю это вслух.

– Все хорошо, – сказал он, похоже, почуяв мое недоверие. – Я мало что знаю о богах и Вознесении, но я бы тоже боялся встречи с ними.

– Ты? – с сомнением переспросила я. – Боялся бы?

– Веришь или нет, но есть вещи, которые меня пугают. В их числе тайна вокруг настоящего ритуала Вознесения. Ты была права тогда в разговоре со жрицей. Этот ритуал так похож на то, что делают Жаждущие, но его совершают для того, чтобы остановить старение, предотвратить болезни на время, которое в глазах смертных представляется вечностью.

Внутри меня шевельнулась тревога.

– Это же боги, их Благословение. Они появляются во время Вознесения. Ты меняешься уже от того, что смотришь на них, – объяснила я, но мои слова прозвучали как-то неубедительно.

– Должно быть, то еще зрелище. – Если я говорила легкомысленно, то его тон был сухим, как Пустоши. – Я удивлен.

– Чем?

– Тобой. – Его грудь опять соприкоснулась с моей спиной, когда он сделал глубокий вдох. – Просто ты не такая, как я ожидал.

Ну конечно, не такая.

Большинство с радостью бы предвкушали встречу с богами и возможность вознестись. Йен, Тони и все леди и лорды-в-ожидании, но не я и не моя мама, и поэтому мы были другими. Не уникальными. Не особенными. Но… нам обеим было трудно быть теми, кто мы есть, хотя и по совершенно разным причинам.

Я покачала головой.

– Мне нужно поспать. Как и тебе.

– Солнце взойдет скорее, чем мы думаем, но ты не уснешь сразу. Ты напряжена, как тетива лука.

– Что ж, спать на жесткой, холодной земле в Кровавом лесу, ожидая, когда же мне в горло вцепится Жаждущий или крысище, – это не очень убаюкивает.

– Жаждущие до тебя не доберутся. Как и крысища.

– Знаю. У меня кинжал под сумкой.

– Ну конечно, кинжал.

Я улыбнулась в темноту.

– Спорим, я могу сделать так, что ты расслабишься и уснешь, словно на облаке, купаясь в солнце.

Я опять фыркнула и закатила глаза.

– Ты во мне сомневаешься?

– Никто и ничто на свете не сможет такое сделать.

– Ты столько всего не знаешь.

Я прищурилась.

– Может, я правда многое не знаю, но уж это я знаю точно.

– Ты ошибаешься. И я могу доказать.

– Ну ладно, – вздохнула я.

– Я докажу, и когда я это сделаю, то перед тем, как уснуть с улыбкой на лице, ты скажешь, что я был прав.

– Сомневаюсь, – ответила я, желая, чтобы он на самом деле доказал…

Рука, висевшая передо мной, внезапно прижалась к верхней части моего живота, напугав меня.

Я резко повернула назад голову.

– Что ты делаешь?

– Расслабляю тебя. – Он опустил голову.

– Как это меня расслабит?

– Подожди, я тебе покажу.

Я хотела было сказать, что не нужно мне ничего показывать, но его ладонь начала медленно двигаться. Я закрыла рот. Каким-то образом он просунул руку под мое одеяло, под плащ и свитер, к тонкой нижней рубашке. Его пальцы описывали круги, сначала маленькие, потом побольше, пока он не опустился ниже пупка, а его большой палец почти касался снизу моих грудей. Он просто гладил меня по животу, но ощущение было новым, и казалось… что это нечто большее. От его руки исходило будоражащее тепло.

– Не думаю, что меня это расслабит.

– Расслабит, если ты перестанешь вытягивать шею. – Он вдруг наклонил голову и коснулся губами моей щеки. – Поппи, ляг на спину.

Я сделала, как он просил, только потому, что его губы были так близко к моим.

– Когда ты меня слушаешься, мне кажется, что сейчас звезды упадут с неба. – Он тоже опустился, чтобы говорить мне в ухо. – Хотелось бы как-то поймать этот момент.

– Ну а теперь я хочу опять поднять голову.

– Почему я не удивлен? – Поглаживания переместились ниже пупка. – Но если ты поднимешься, то не узнаешь, что я затеял. А если я что-то о тебе знаю, так это то, что ты любопытна.

Под его рукой расцвело ответное тепло и распространилось вниз. Я бросила нервный взгляд на гвардейца.

– Я… я не думаю, что надо это делать.

– Что «это»? – Он коснулся пояса моих штанов, и я дернулась. – У меня есть вопрос получше. Поппи, зачем ты приходила в «Красную жемчужину»? Зачем позволяла себя целовать под ивой?

Я открыла рот, но его губы коснулись моей щеки, похитив все слова.