Рука сомкнулась вокруг моей талии, пронзая бурлящую и трещащую массу вокруг меня. Прикосновение испугало меня. Под моим подбородком закрутилась рука, оттягивая меня назад. "Остановись", - призывал другой голос, который согревал холодные точки внутри меня и охлаждал жар моей кожи. Кастил. Такой храбрый. Такой верный. Он снова прижал меня к своей груди, не боясь силы, которая липла к его коже и искрилась от нее. Но у него не было причин бояться. Я не причиню ему вреда.

"Тебе нужно остановиться", - сказал он.

"Нет", - возразила я, произнося это слово мягко и наполняя его тенью и огнем. Еще одна крыша оторвалась, улетев в море. "С меня хватит". Я начала отстраняться.

Кастил удержал меня. "Не так. Это то, чего она хочет. Ревенанты не нападают, Поппи", - сказал он, его голос был низким и звучал у меня над ухом. "Смотри, Поппи. Посмотри вокруг себя". Он повернул мою голову, и я увидела...

Я увидела густые нити вереска, плюющиеся угольями, и разрушенные дома за пределами того, в котором мы находились. Темные облака, и смертных, стоящих на коленях, прикрывающих голову руками, прячущихся под деревьями и прижимающихся к бокам дрожащих стен. Я видела их на улицах Стоунхилла, они прикрывали детей, когда ветви деревьев трещали и падали на землю. Они были в ужасе, прижавшись друг к другу, плача и молясь.

Но я не причиню им вреда.

"Ты не она", - сказал Кастил, сжимая меня. "Это то, чего она хочет, но ты не она".

Я увидела Киерана, сухожилия на его шее напряглись, как будто он боролся с потребностью измениться...

Как будто он боролся с осознанием того, что ему придется сделать то, о чем я просила его в Дубовом Амблере.

Все мое тело содрогнулось. Я закрыла глаза. Я не была... Я не была ею. Я не была смертью. Я не хотела этого. Пугать смертных. Причинять им боль. Я не была ею. Не я. Не была. Не была. В панике я отключила свои чувства и потянула Первичную сущность назад. Окрашенный тенями эфир втянулся и отпрянул, возвращаясь ко мне. Тяжесть нерастраченной силы осела в груди и на плечах, когда я открыла глаза.

Темные тучи рассеялись, и снова появился солнечный свет, сверкающий на не выпущенных стрелах из камня теней, которые держали все еще стоящие Ревенанты и направляли на нас - на меня. Смертные поднялись, но все затихли и замерли, их страх царапался о мои щиты.

А потом я услышала их шепот.

Мой взгляд устремился туда, где когда-то был дверной проем на кухню, туда, где лежали останки Кларисы и Бласа. Еще одна дрожь сотрясла меня, когда я подняла взгляд. В давке ревенантов я совсем не видела Исбет, зато видела Каллума.

Он стоял всего в нескольких футах от меня, его золотая рубашка была испачкана кровью, а светлые волосы развевались на ветру. Он улыбался.

Я дернулась, вырываясь из рук Кастила.

"Позже", - прошептал он, проводя ладонью по моей щеке. "Позже мы будем стоять в том, что осталось от его костей. Это я тебе обещаю".

Каллум наклонил голову - единственный признак того, что он, возможно, услышал Кастила. Его улыбка стала шире, и я поняла, что никто из них не был уверен, что я так отреагирую, но они надеялись, что так и будет. Потому что те шепоты...

Я сделала то, что требовала от атлантийских генералов не делать при захвате городов. Я разрушила дома. Возможно, я даже ранила невинных смертных. И в своей ярости я стала тем, кем меня рисовала Исбет.

Предвестником.

ГЛАВА 37

Кастил

Поппи прижалась ко мне, когда мы ехали на лошадях, предоставленных нам на окраине Стоунхилла, мимо пасущихся овец. С тех пор как мы покинули остатки домов, она вела себя в основном тихо, но сейчас все было по-другому.

С тех пор как мы покинули Карсодонию, мои мысли замедлились, когда я взглянул на ее макушку, волосы которой отливали глубокой медью в лучах солнца.

На лице Поппи появилась улыбка - первая, которую я увидел с тех пор, как мы вышли из развалин того дома. " Падония".

При виде этой улыбки у меня защемило сердце. "Что?"

Глаза закрыты, она подняла руку. Тогда я понял. Последние пару часов Поппи использовала первичный нотам, чтобы связаться с волками - а именно с Делано.

Теперь Первобытный нотам приобрел совершенно новое значение.

Меня снова охватило удивление, а также затянувшийся след неверия, когда щепотка сосредоточенности осела на ее бровях. Моя жена была Перворожденным богом.

Боже, если я раньше не считал себя достойным...

Я чуть не рассмеялся, но смерть смертной пары, которая помогала нам, не давала покоя.

Как и то, как смертные отреагировали на Поппи, в страхе убегая дальше в Карсодонию.