Внезапно они исчезли, и рука легла на мою щеку, шею. "Мама". Я моргнула сквозь кровь и слезы.

Темный стоял надо мной, его лицо было лишь тенью под плащом с капюшоном. На моем горле лежала не его рука, а что-то холодное и острое. Он не двигался. Эта рука дрожала. Он дрожал. "Я вижу ее. Я вижу, как она смотрит на меня".

"Она должна... он ее виктор", - услышала я голос мамы, который звучал влажно. "Ты понимаешь, что это значит? Пожалуйста. Она должна..."

"Боже правый".

Холодный напор исчез из моего горла, и меня подняло в воздух, я парила и парила в теплой темноте, мое тело было там, но не было. Я ускользала в небытие, окруженная запахом цветов. Пурпурных цветов, которые королева любила держать в своей опочивальне. Сирени.

Кто-то еще был со мной в пустоте. Они приблизились, и перед тем, как заговорить, их окутала иная тьма.

Милый маленький цветочек,

Милый маковый цветочек,

Его сорвешь, он кровоточит,

И не милый больше…

Просыпаться было тяжело.

Я знала, что должна. Я должна была убедиться, что с моими людьми все в порядке. Оставался Кастил. И этот кошмар... Я хотела уйти от него как можно дальше, но мое тело казалось тяжелым и бесполезным, даже не связанным со мной. Я парила где-то в другом месте, и я дрейфовала и дрейфовала, пока не перестала чувствовать тяжесть. Я сделала резкий, глубокий вдох, и мои легкие расширились.

"Поппи?" К моей щеке прикоснулась рука, теплая и знакомая.

Я заставила себя открыть глаза.

Киеран парил надо мной, как... как Темный в кошмаре. Лицо Киерана было размытым лишь по краям, но я не могла его не видеть. "Привет."

"Привет?" Медленная улыбка расплылась, когда грубый смех покинул его. "Как ты себя чувствуешь?"

Я не была уверена, наблюдая, как его черты лица проясняются еще больше. "Хорошо. Я думаю. Что случилось?" Я сглотнула - и напряглась - от землистого, древесного вкуса в задней части моего горла, быстро осознав, что лежу на чем-то невероятно мягком. "Ты кормил меня? Опять?" Я не слышала ни Ривера, ни кого-либо еще. "Где мы?"

"По одному вопросу за раз, хорошо?" Его рука оставалась на моей щеке, не сводя с меня глаз. "Та стрела из камня теней была покрыта каким-то токсином. Миллисент сказала, что ты останешься без сознания всего на несколько дней..."

"Миллисент?" Мои брови нахмурились.

"Служанка. Так ее зовут", - сказал он мне. "Поскольку я бы доверился ей больше, чем гадюке, я дал тебе кровь, на всякий случай".

"Ты... не должен был давать мне больше крови. Она тебе нужна".

"Волки похожи на атлантийцев. Наша кровь быстро восстанавливается. Это одна из причин, почему мы так быстро заживаем", - сказал он, и я вспомнила, что Кастил говорил что-то подобное. "У тебя рука не болит? В последний раз, когда я проверял, она выглядела зажившей".

"Не болит. Благодаря тебе, я уверена". Я начала поворачивать голову, но его большой палец провел по моему подбородку, удерживая меня на месте. Мое сердце заколотилось, когда кое-что еще из сказанного им всплыло на передний план моего сознания. "Как долго я была не в себе?".

То, как он посмотрел на меня, заставило мое сердце бешено забиться. "Ты спала около двух дней, Поппи".

Я выдержала его взгляд, и я не была уверена, какая вещь поразила меня первой. Соленый бриз, поднимающий занавески на соседнем окне. Мягкая кровать, на которой я лежала, которая всегда была большой, какой бы маленькой я ни была. Отсутствие плаща егерей и серая туника без рукавов, которую вместо него носил Киеран. Или что жуткий стишок, который я слышала в своем кошмаре, был немного другим. Я повернула голову. На этот раз Киеран не остановил меня. Его рука скользнула с моей щеки на кровать. За его спиной я увидела широкий потолок из мрамора и песчаника, выше, чем во многих домах, выкрашенный в пастельные голубые и белые тона, между изогнутыми колоннами, которые спускались от стен и вдоль куполообразной... башенной комнаты.

В моей груди гудел ветер, когда мой взгляд переместился туда, где, как я знала, стояли две колонны, обрамляющие дверь, покрытую золотом. Ее часто оставляли незапертой, но я сильно сомневалась, что сейчас это так. Комната не была маленькой или большой, но она была такой же пышной, как я помнила. Бледно-серые балдахины были привязаны к четырем столбикам кровати. Толстый кремовый ковер покрывал пол между кроватью и столбами. С одной стороны стоял изящный столик с золотой отделкой и украшенные золотом стулья. Одну стену занимал огромный платяной шкаф, в котором когда-то хранилось больше кукол и игрушек, чем одежды.

Киеран едва успел избежать столкновения со мной, когда я села. "Тебе стоит успокоиться..."