"Нет. Вы будете гостями". Служанка поклонилась с таким пышным видом, на который, как я думала, способен только Эмиль. "Почетные гости. Ты, в конце концов, дочь королевы и бог. К тебе и всем, кто тебя сопровождает, будут относиться с величайшим уважением", - сказала она с яркой, слишком широкой улыбкой. "А если они не хотят присоединяться к тебе, то могут сразу убираться к черту, мне все равно".

Я ни на секунду не поверила в то, что с ними обращаются с уважением.

"В любом случае, я надеюсь, что мы скоро отправимся в путь. Королева хочет поговорить с тобой о будущем королевств и об Истинном Короле Королевств", - добавила она, перехватив мой взгляд и...

"Ты ни разу не моргнула. Это жутко", - сказала я ей, оглядываясь на ревенантов. Они все еще не двигались. "Хотя не так жутко, как они".

Она фыркнула. "Ты еще не видела жути".

"Полагаю, есть к чему стремиться".

"Тогда..." Она шагнула в сторону, протягивая руку.

Поднялась смесь ужаса и предвкушения. "Я буду..." Цветочный привкус наполнил мой рот, и вихрь мурашек пробежал по моему пульсирующему плечу, по груди и вниз по ногам.

Киеран схватил меня за руку, но я этого не почувствовала. "Поппи?"

"Я-" Внезапный прилив головокружения пронесся через меня, за ним последовал резкий приступ тошноты. Я отпрянула от Киерана, наполовину боясь, что меня вырвет на него. Мои широкие, жгучие глаза встретились с глазами служанки.

"Сумеречный камень", - хрипло прошептала я.

Она смотрела на меня, ее губы шевелились, но я не могла расслышать, что она говорит. Я вообще ничего не могла расслышать. Мое сердце заколотилось, а потом ноги подкосились.

А потом... ничего не было.

ГЛАВА 23

"Ты должна отпустить, детка. Тебе нужно спрятаться, Поппи..." Мама замолчала, а затем отстранилась, потянувшись к сапогу. Она вытащила тонкое черное лезвие, а затем закружилась, поднимаясь так быстро, что я едва успевала следить за ее движениями.

Здесь был кто-то еще.

"Как ты мог это сделать?" Мама шагнула в сторону, так что частично загородила шкаф, но я видела, что на кухне был мужчина. Кто-то одетый в ночь.

"Мне жаль", - сказал он, и я не знала его голоса.

"Мне тоже". Мама замахнулась, но человек в плаще поймал ее за руку...

А потом они стояли, не двигаясь. Я застыла в шкафу, сердце колотилось и пот струился по телу.

"Это должно быть сделано", - сказал мужчина. "Ты знаешь, что произойдет".

"Она всего лишь ребенок..."

"И она станет концом всего".

"Или она будет их концом. Начало..."

Стекло разбилось, и воздух наполнился криками. "Мама!"

Ее голова дернулась. "Беги. Беги..."

Кухня, казалось, тряслась и грохотала. Темнота хлынула в комнату, сползая по стенам и растекаясь по полу, а я так и застыла на месте. Серые и тусклые вещи заполнили комнату, капая красным. "Мама!"

Тела сорвались в мою сторону. Пасти с острыми зубами. Пронзительный вой разорвал воздух. Костлявые, холодные пальцы вцепились в мою ногу. Я закричала, отпрянув назад в шкаф.

Что-то мокрое и вонючее брызнуло мне в лицо, и холодные пальцы отпустили меня. Я начала карабкаться дальше назад.

Темный человек заполнил собой весь шкаф. Он залез внутрь, но деваться было некуда. Он схватил меня за руку, выдергивая наружу. "Боги, помогите мне".

В панике я рванулась к нему, когда он взмахнул другой рукой, сбивая существ, когда они налетали на него. Моя нога поскользнулась в мокрой воде, когда я повернулась боком...

Мама была там, ее лицо покрылось красными пятнами. Она истекала кровью, когда всадила черный клинок в грудь мужчины. Он хрюкнул, произнеся слово, которое я однажды слышала от папы. Его хватка ослабла, и он попятился назад.

"Беги, Поппи". Мама задыхалась. "Беги."

Я побежала. Я бежала к ней...

"Мама..." Когти вцепились в мои волосы, царапали кожу, обжигая меня, как в тот раз, когда я потянулась за чайником. Я закричала, пытаясь найти маму, но не могла разглядеть ее в сплетениях на полу.

Я увидела папиного друга в дверном проеме. Он должен был помочь нам - помочь маме, но он уставился на человека в черном, который поднимался из массы извивающихся, кормящихся существ, и его горький ужас заполнил мой рот, задушив меня. Он отступил назад, качая головой, оставляя нас. Он оставлял нас...

Зубы вонзились в мою руку. Жгучая боль пронзила мою руку и озарила лицо. Я упала, пытаясь стряхнуть их с себя. "Нет. Нет. Нет", - кричала я, дергаясь. "Мама! Папа!"

Глубокая, запретная боль пронзила мой живот, захватывая мои легкие и тело.

Потом они падали вокруг меня и на меня, хромые и тяжелые, и я не могла дышать. Боль. Тяжесть. Я хотела к маме.