Это чувство только усиливалось по мере того, как мы шли, углубляясь в подземный лабиринт комнат и залов, по которым Поппи передвигалась, будучи маленьким ребенком. Я не мог понять, почему я так себя чувствую. Давление оставалось в груди и в горле.

Щелк. Щелк. Щелк.

Поппи снова остановилась. На этот раз ее руки раскрылись и сомкнулись по бокам. Я перевел взгляд с нее на зал перед нами. Впереди мягкое сияние разливалось по залу, отгоняя тени.

Этот звук. Мы все узнали его. Мы уже слышали его в Дубовом Амблере. Скрежет когтей по камню.

Нектас двинулся вперед, его шаги были быстрыми и уверенными, а Поппи застыла на месте. Я тронул ее за плечо, привлекая ее внимание к себе.

— Ты в порядке? — Спросил я.

На этот раз я говорил не о ее физическом самочувствии.

Кивнув, она сглотнула и посмотрела на Нектаса. Он остановился на краю света, повернув голову к нам.

— Ты уверена? — Спросил Киеран, изучая взглядом Поппи.

— Да. Да.

Она прочистила горло.

— Просто… это мой отец, и я не знаю, что думать или даже говорить.

Я понял.

У Поппи был отец, которого она помнила: Леопольд. Человек, которого она собиралась освободить, был для нее незнакомцем, даже если она потратила время на его поиски в юности, человеком, которого слишком долго держали в плену. И я был уверен, что она находилась между волнением и чувством вины, ощущая, что каким-то образом обесчестила память Лео, и сожалея о том, что не поняла раньше, кто был в клетке под Вэйфейром и в Дубовом Амблере. Было о чем подумать. Еще более важно действовать.

Положив руку на ее за щеку, я повернул ее лицо к себе. Я улыбнулся, хотя тяжесть в груди и горле все больше нарастала. Ее кожа была такой чертовски холодной.

— Сейчас, тебе не нужно ничего чувствовать или думать. Все, что ты должна сделать, это убедиться, что он освобожден.

Я понизил голос.

— Ты можешь вообще не видеть его, если не готова. Никто тебя за это не осудит.

Киеран кивнул в знак согласия.

— В любом случае, мы будем рядом с тобой.

Она посмотрела на нас, затем перевела взгляд на Нектаса. Я провел большим пальцем по ее челюсти. Она слабо вздрогнула, а затем глубоко вздохнула. Она расправила плечи, и я понял, что она решила еще до того, как она заговорила.

— Я готова.

— Конечно, — пробормотал я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее прохладный висок. — Такая смелая.

— Не знаю, как насчет этого, — сказала она, но кивнула. — Но я буду такой.

Киеран улыбнулся, подняв руку.

— Как всегда.

Он коснулся другой ее щеки, его глаза слегка расширились. Через ее голову его взгляд переместился на мою.

Он почувствовал, как холодна ее кожа. Я коротко кивнул ему в знак признательности.

— Я готова, — повторила Поппи, отстраняясь от нас.

Она начала идти, держа Делано под боком.

Мы задержались на секунду. Киеран заговорил, его голос был слишком низким, чтобы она могла его услышать.

— Почему у нее такая холодная кожа?

— Я не знаю, — сказал я. — Но что-то…

— Что-то не так.

Мой взгляд резко метнулся к нему.

— Ты тоже это чувствуешь?

— Да. В груди, и здесь, — сказал он, указывая на свое горло.

Черт.

От этого мне не стало легче, но сейчас было не время разбираться. Мы сказали Поппи, что будем рядом с ней, поэтому оба зашевелились и присоединились к ней, когда она и Делано добрались до Нектаса.

Щелчки усилились.

— Я знаю, что тебе нелегко, — сказал Нектас, глядя на Поппи.

Его голос был едва выше шепота.

— Ему тоже будет нелегко. Айрес всегда был…

Он покачал головой.

— Мы должны поторопиться.

Я видел, что Поппи хотела спросить, что он собирался сказать, но вместо этого она шагнула на свет и повернулась. Скрежет когтей по камню прекратился. Мы пошли следом, мое сердцебиение участилось и стало совпадать с ее. Я перевел взгляд с нее на то, что ждало нас дальше.

В центре освещенной свечами комнаты стояла клетка. За черными прутьями, скорее всего сделанными из камня теней, сидела большая серая кошка с ярко-зелеными глазами, устремленными на Поппи, точно так же, как и в Дубовом Амблере. Не было никаких сомнений в том, что он знал, кем она была для него тогда. Вероятно, так же было и все эти годы назад.

— Боги мои, — вскрикнул Нектас, его глаза расширились, а кожа вокруг рта натянулась при виде Айреса.

Когда мы видели его в последний раз, бог не выглядел таким изможденным. Ребра вдавились в тускло-серую шубу. Его живот был впалым. Сухожилия напряглись в горле, когда его голова метнулась к Нектасу.

Айрес отреагировал на появление дракена, слабо подпрыгнув на прутьях, а его все еще горящие глаза метнулись между Нектасом и Поппи, когда они вошли в камеру.