Избранные прибыли некоторое время спустя. Возможно, прошли часы, а может, прошел еще один день, я не могла сказать. Но под пристальным взглядом Каллума избранных было меньше, чем раньше.

Я убедилась, что остаюсь на диване, пока они собирали использованные полотенца, заменяли воду в кувшинах свежей, а затем накрывали на стол, поставив что-то похожее на графин с водой, высокую тонкую бутылку с крышкой и четыре бокала.

— Я рад видеть, что ты быстро учишься, — прокомментировал Каллум после того, как последний Избранный покинул зал.

Я посмотрела на него.

— Моя жизнь полна осознания этого.

Ревенант ухмыльнулся.

— Я уверен, что это так.

Закатив глаза, я отвела взгляд. Мое сердце учащенно билось, в основном из-за беспокойства, что каким-то образом визит Аттеза будет обнаружен.

Но Каллум ничего не сказал. Он просто молча стоял возле клетки.

Разочарование усилило мой гнев, когда я сосредоточилась на нем.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет. — Появилась та самая вежливая улыбка.

— Тогда почему ты просто стоишь там и пялишься на меня?

— Тебя это беспокоит?

— Кого бы это не беспокоило? — Ответила я, раздвигая ноги.

— Я бы не стал…

— Ну, я действительно не думаю, что твое мнение имеет значение.

Золотая краска замерцала, когда он поднял голову.

— Почему это?

— Я не могу представить, что у тебя все в порядке с головой. — Я придвинулась к краю дивана, позволив своим ногам коснуться пола. — Что за многократная смерть и все такое?

Он рассмеялся.

— По крайней мере, я вернулся. Ты…

— Я знаю. Я не вернусь. — Я приподняла бровь. — Не слишком умное оскорбление, учитывая, что я смертная.

Каллум пожал плечами, когда я взглянула на двери. Они не были полностью закрыты. Сквозь щель я мог видеть блеск золотых доспехов.

Мои пальцы забарабанили по подушке, когда мой взгляд вернулся к нему. Я подумала о том, что увидел в тускло освещенной части огромного сооружения.

— Я… я видела других Избранных.

— У меня сложилось впечатление, что, когда ты предприняла свою неудачную попытку побега, ты увидела многих.

Избранных, — ответил он. — И напугала их.

Я чуть не рассмеялась. Да, я, вероятно, была устрашающей фигурой, но я знала, что на самом деле их пугала не я.

— Я говорю не о них. Я видела, как одна питался другим.

Каллум ничего не сказал.

— И она убила его, — продолжила я. — Но он вернулся. Не такой, как ты. Он был… — Угли внезапно запульсировали в моей груди, привлекая мое внимание к дверям.

— Ты чувствуешь его? — спросил Каллум. — Я вижу, что ты это делаешь.

Мои ладони стали липкими, когда я поднялась.

— Тогда почему ты спрашиваешь?

— Потому что, — ответил он, совсем как испорченный маленький ребенок.

Двери распахнулись, и я не смогла сдержать мгновенного приступа страха, увидев, как Колис входит в комнату. Это проникло во все мои мышцы, заставив меня оцепенеть. Даже после того, как я заставила себя расслабиться, оно оставалось, как темное облако.

На лице Колиса промелькнуло любопытство, когда он приблизился к клетке.

— Что вы двое обсуждаете?

Я открыла рот, чтобы соврать неизвестно что, но Каллум, ублюдок, опередил меня.

— Она спрашивала об Избранном, которого убила, — поделился Каллум, доставая ключ из кармана. — А потом о том, кто вернулся. Она делилась своим проницательным наблюдением о том, что Антонис не был Ревенантом.

–

Антонис.

, — повторила я про себя. Так вот как звали Избранного, который вернулся к жизни и попытался напасть на меня.

— Конечно, нет. — Колис нахмурился и посмотрел на меня так, словно я каким-то образом должна была знать, кто он такой. — Некоторые назвали бы его проклятым. Некогда смертное, а ныне разлагающееся тело, терзаемое ненасытным голодом. Крейвен.

Шквал нервов скрутился у меня в животе, когда Каллум отпер дверцу клетки. От мягкого скрипа петель у меня по спине пробежали мурашки. Я сказала себе, что он, должно быть, не знает об Аттезе, потому что сомневалась, что мы говорили бы о Крейвене, если бы он знал.

— Они — не более чем досадный… побочный эффект.

— Побочный эффект чего именно? — Спросила я, наблюдая, как Каллум отступает в сторону.

— О создании Вознесенных. Они являются продуктом поддержания равновесия и дарения жизни. — Колис улыбнулся и, пригнувшись, вошел в клетку.

Страх столкнулся с моими и без того измотанными нервами, выпустив на волю бурлящий поток сильных эмоций, которые я с трудом сдерживала. Я стиснула зубы в отчаянной попытке сдержать их, игнорируя вспышку боли, которую это вызвало.

— Вознесенный? Мне кажется, я не понимаю.