В словах Тайера был смысл, но она все равно чувствовала себя незваной гостьей. Джесса начала теребить свою рубашку, пытаясь скрыть синяки, которые, как она знала, они не могли видеть. Слезы защипали ей глаза от доброты, проявляемой к ней этими двумя незнакомцами. Она не чувствовала себя так уже много лет, и это немного нервировало. Подняв на них взгляд, они оба внезапно встали и сделали шаг к ней, прежде чем остановиться.

— Черт. — Проклятие Дикона разнеслось по комнате. — Я что-то такое сказал? Неужели я вел себя, как осел? — он провел рукой по затылку. — Черт, прости меня. Джесса. Я плохо разбираюсь в словах и часто неконтролирую произносимые слова.

Беспокойство в его голосе заставило ее улыбнуться и убедить его, что он не сделал ничего плохого.

— Ты не сказал ничего плохого, Дикон.

— Тебе больно? Я могу дать кое-что, если ты готова, — Тайер повернулся и подошел к шкафу.

— Мне не больно. — Нет ничего такого, с чем бы она не справилась. Джесса чувствовала себя намного хуже. — Это просто… — она посмотрела между ними и крепче сжала руки в своей рубашке. — Вы так добры ко мне, женщине, которую даже не знаете. Вы, ребята, спасли мне жизнь и теперь предлагаете починить мою машину и позволить мне остаться в вашем доме. Не знаю, что бы я делала, если бы не вы двое, — румянец пополз вверх по ее шее, и она отвела взгляд, внезапно почувствовав себя очень уязвимой. — Я не привыкла к такой доброте, — улыбнулась она и пробормотала: — Спасибо. — Прежде чем она успела болтнуть лишнее, метнулась обратно в свою комнату, подальше от их сочувствующихх глаз и незнакомого понимания и нежности, которые они ей предлагали.

— Дикон. Что. Это. Черт такое? — Тайер понизил голос, но Дикон все равно услышал раздражение, сквозившее в его словах. Он оторвал взгляд от того места, где стояла Джесса, и посмотрел на брата.

— Она от чего-то бежит, братишка. — Он видел это в ее глазах, тот страх и боль, которые она так старалась скрыть. Ее шрамы были глубоки от того, кто причинил ей боль. Это знание заставило его руки сжаться по бокам, а в груди нарастал гул. — Она была ранена. — Он скосил глаза на Тайера и увидел по лицу брата, что тот тоже это видел.

— Да, я знаю, и все, что хочу сделать, это посадить ее в пузырь и охранять, но Дикон, это плохо, очень плохо. — Он начал расхаживать по комнате, чего Тайер не делал, если только не был в смятении. — Ясно, что мы оба что-то чувствуем к ней, но для нее опасно находиться здесь, когда наши эмоции так неистовствуют. Я чувствую, как мой зверь пытается прорваться. — Тайер понизил голос еще на октаву. — Дикон, он хочет заявить на нее права. — Впервые в жизни в голосе брата прозвучал страх. Дикон не мог припомнить ни одного случая, когда бы Тайер ослабил бдительность, проявил бы те необузданные эмоции, которые он выказывал сейчас.

Дикон сделал шаг назад и скрестил руки на груди. По правде говоря, он знал, что оставлять ее с ним — плохая идея. Один только ее запах сводил его с ума от похоти. С тех пор как впервые увидел Джессу, его член был твердым, возбуждение было настолько сильным, что оно сжимало его мозг, пока он не подумал, что сойдет с ума от желания взять ее.

— Это плохо, брат, действительно чертовски плохо, — Тайер, всегда логичен.

— Я знаю, что это был не самый мудрый шаг, но скажи мне, как, черт возьми, она собиралась уехать без транспорта. Ты хорошо знаешь, что все, что я сказал, было правдой, — проведя рукой по лицу, он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Кроме того, мысль об ее отъезде заставляет меня хотеть причинить кому-нибудь боль. — Это было неразумно, но Дикон знал, что чувствует, и если Тайер испытывал те же самые эмоции, то они оба были в дерьме. — Я хочу спариться с ней. — Тайер перестал расхаживать, выражение его лица было непреклонным. — И я знаю, что ты хочешь сделать то же самое.

С его губ слетела вереница ругательств, и Дикон не смог сдержать охватившего его веселья. Его младший брат никогда не говорил, как моряк, но казалось, что крошечной женщины было достаточно, чтобы уничтожить его… их обоих.

— А что, если… — Тайер опустил свое большое тело в одно из кресел. — А что, если дерьмо пойдет ко дну, Дикон? Что, если ты не сможешь контролировать себя рядом с ней? А что, если я не смогу?

Ни хрена не случится. Дикон провел рукой по затылку и выдохнул.

— Я бы никогда не причинил ей вреда. Мой зверь никогда не причинит ей вреда. — Он схватился за прядь волос на затылке. — Это мой зверь требует, чтобы я взял ее, Тайер. Мне нужно все мои силы, чтобы обуздать это. — Дикон придвинул к себе стул, и они оба сидели молча.