Ресторан нельзя было назвать иначе, как истинно русским, вдохновленным царствованием, с традиционной восточноевропейской музыкой, негромко играющей над головой, российским флагом, гордо вывешенным на одной из стен, и очень насыщенной атмосферой.

Я была так занята разглядыванием традиционной и культурно эстетичной русской тематики, что не заметила, как мы снова двинулись в путь, пока не почувствовала ладонь Николая на своей пояснице, когда нас проводили к кабинке в задней части ресторана, где сидел пожилой мужчина с копной белых волос и ярко-голубыми глазами.

Как только мы сели за стол, пожилой мужчина, представившийся Акимом, взял одну мою руку в обе свои и поднес к своему морщинистому лицу, нежно поцеловав костяшки пальцев и пробормотав что-то по-русски.

А потом он ушел, и Николай жестом велел мне занять место, а сам сел рядом со мной.

Нам не пришлось долго ждать — кто-то пришел и принес бутылку вина. Они показали ее Николаю, и, когда он слегка кивнул, официант налил небольшую порцию в винный бокал. После дегустации и одобрения Николая, оба наших бокала были наполнены, и мы снова остались одни.

Я обратила внимание на отсутствие меню, но не задалась вопросом, когда принесли первые блюда, как будто шеф-повар и персонал бросили все дела, чтобы угодить Николаю.

Я никогда раньше не пробовала настоящую русскую кухню, но с каждым представленным блюдом и небольшим описанием, сделанным лично Акимом, мне казалось, словно я побывала в чужом, далеком государстве и воочию познакомилась с его Родиной.

По мере того как проходили минуты и мне становилось легче и спокойнее, я поняла с каким напряжением ожидала неловкости, дискомфорта, которые должны были заполнить пространство. Это было наше первое свидание. Мое первое свидание. Но по мере того как Аким инициировал большую часть разговора, рассказывая мне отрывки из своей жизни, когда был ребенком в России, и как его мама и бабушка готовили эти блюда, мне становилось все легче. Я искренне смеялась над его шутками, краснела от комплиментов и все время чувствовала на себе пристальный взгляд Николая.

Остаток трапезы прошел приятно, я смаковала каждое блюдо, которое мне приносили, и дошла до того, что не возражала против пристального взгляда Николая. На самом деле я раскраснелась и распалялась каждый раз, когда оглядывалась и его взгляд задерживался на моих губах, когда я подносила вилку, ложку или даже чашку к губам.

Никогда прежде я не чувствовала себя такой привлекательной в чьих-то глазах, никогда не ощущала себя объектом чьей-то одержимости. Но теперь мне было знакомо это чувство.

Когда со стола убрали и принесли свежую бутылку вина, я поднесла руку к лицу и коснулась щеки — кожа была теплой от алкоголя, приятный гул разливался по венам.

Николай откинулся назад, опираясь одним предплечьем на стол, другим — на подлокотник кресла. И, конечно же, его взгляд был устремлен на меня.

— Ближе, — сказал он низким голосом.

У меня возникло ощущение, что, хотя он мог бы легко протянуть руку и придвинуть мой стул ближе, притянуть меня к себе весьма доминирующим способом, ему нравилось, что я так легко его слушаюсь.

Но он ничего не сказал, как только я оказалась достаточно близко, чтобы почувствовать пряные темные нотки его одеколона.

— Что теперь? — мягко спросила я, и его глаза еще больше прикрылись, а уголок рта соблазнительно изогнулся.

— Будем сидеть и допивать вино, а ты будешь вести себя совершенно естественно все это время.

Я в замешательстве опустила брови, не понимая, что он имеет в виду. Но прежде чем я успела спросить или попытаться вникнуть в смысл его слов, его рука оказалась на моем колене, а пальцы впились в ткань платья, медленно сдвигая его вверх.

Моя спина выпрямилась, и я оглядела ресторан. Хотя был уже достаточно поздний вечер и в ресторане было занято всего несколько столиков, все, о чем я могла думать, — кто-то из завсегдатаев может посмотреть и увидеть, что собирается устроить Николай.

— Что ты делаешь? — прошептала я и положила свою руку на его, которая уже забралась на верхнюю часть моего бедра, поднимая платье и обнажая подвязки моих чулок.

Я чувствовала, что мои глаза так широко раскрыты, когда я смотрела на каждого человека за столиками, но когда я услышала, как Николай издал ворчливый звук, то посмотрела на него и увидела, что его внимание было сосредоточено на черной кружевной подвязке на верхней части моего бедра.

— Я чертовски рад, что выбрал это для тебя.

Он продолжал двигать рукой вверх, моя ладонь лежала поверх его ладони, не оказывая никакого сопротивления, и он мог делать все, что хотел.

— Возьми свой бокал с вином и выпей, милая.

Я сглотнула, мое горло вдруг стало таким тугим и сухим, казалось, оно вот-вот перекроется. Но я выполнила его просьбу, протянув дрожащую руку и обхватив пальцами ножку бокала.