Хотя Николай стоял неподвижно, нахмурившись, не предпринимая ничего угрожающего, он излучал силу и мощь, доминирование и суровость по отношению к тому, кто выходил против него.

Толпа взревела, и я переключила внимание на клетку, увидела, как Разорение повалил другого бойца на землю и начал бить кулаком по его голове. Кровь брызнула во все стороны, и, оглянувшись на Николая, я наблюдала, как он смотрит в клетку, на щеке у него брызги крови.

Он провел пальцем по этой крови, на его лице появилась медленная ухмылка, словно он получал удовольствие от насилия. Я снова сжала бедра, когда волна жара хлынула в меня.

А потом все закончилось, бой завершился, Разорение слез со своего неподвижного противника, его грудь вздымалась и опускалась, пот и кровь стекали с его тела. И я не думала, что последнее принадлежит ему. Ни капли.

Разорение подошел к краю клетки и обхватил руками ограждение, напрягая бицепсы. Николай шагнул вперед, и я видела, как шевелится его рот, как он кивнул один раз. Я сделала шаг вперед, какая-то невидимая сила потянула меня к мужу.

Но не успела я двинуться с места, как тяжелая рука обхватила меня за талию и дернула назад с такой силой, что моя голова запрокинулась назад, туфли выпали из пальцев, и я вскрикнула от боли.

Я инстинктивно потянулась к руке, вцепилась в нее, пытаясь оторвать от себя, но хватка была железной, как тиски. И чем сильнее я боролась, тем сильнее меня утягивало в темные дали.

Когда я провела ногтями по предплечью, прозвучал хрип, а когда я углубилась в тень, раздался негромкий смех.

За моей спиной раздалась череда грубых русских слов, затем последовал ответ второго мужчины, о котором я не подозревала. Снова смех, снова меня потянули дальше от толпы, пока не отбросили в сторону, и я упала на колени.

Еще один резкий крик вырвался из меня, когда мои ладони и колени соприкоснулись с немилосердным цементом. Они снова начали смеяться и говорить по-русски, и я быстро поднялась с земли и повернулась к ним лицом, держа их обоих в поле зрения.

Они затащили меня в какой-то закуток. Я видела, как в проем проникает свет из главной комнаты. Слышались крики и рев толпы, но они загораживали вход, и попытка пройти мимо них не увечится успехом.

— Вы совершаете ошибку, — сказала я с большей убежденностью, чем думала. Я открыла рот, чтобы сказать им, что Николай — мой муж, используя статус и власть супруга, чтобы вселить в них страх перед богом и Братвой.

Но прежде чем я успела произнести хоть слово, один из них набросился на меня, обхватил рукой за горло и с силой прижал к стене.

Он сказал что-то тихое, тягучее и, несомненно, отвратительное. Когда он наклонился ближе, я повернула голову и снова начала бороться с ним.

Мне удалось поднять ногу и ударить его коленом в пах, и мое удовольствие было удовлетворено, когда он застонал от боли. Он прорычал что-то неприятное в сторону моего лица, и я приготовилась к удару, который, несомненно, последует, но грубое ворчание и стон в коридоре заставили нас обоих напрячься.

Я услышала, как что-то ударилось о землю, а затем раздался мясистый, влажный звук. А потом человек, прижимавший меня к стене, отстранился от меня, и движение было таким неожиданным, что я обмякла.

Глазам потребовалось мгновение, чтобы адаптироваться, но затем я увидела массивное тело, стоящее в пяти футах от меня. Я чувствовала на себе взгляд этого зверя.

Разорение.

Я чувствовала запах пота и крови, которые прилипли к нему, и слышала, как они капают на пол.

Прошло несколько секунд, пока мы смотрели друг на друга, прежде чем он сделал шаг ближе. Я прижалась спиной к стене, собираясь закричать, когда он наклонился и схватил мужчину, которого оттащил от меня.

Огромная рука Разорения обвилась вокруг его шеи, и все время, пока он смотрел на меня, я знала, что он сжимает ее все сильнее и сильнее.

Он позволил телу упасть на землю, и я решила, что он убил человека, но когда тот застонал и попытался подняться, я снова переключила свое внимание на того, кого они называли Руиной.

Он отошел в сторону, как раз когда к нему приблизилось еще одно тело.

Николай.

Николай шагнул в угол, засунув руки в карманы, посмотрел на меня, потом на мужчину, который все еще стонал на земле. Он остановился, когда оказался рядом с раненым засранцем.

Николай так долго смотрел на него, я не надеялась, что он когда-нибудь заговорит, но потом он прошептал низким и смертоносным голосом:

— Ты думал, что можешь прикасаться к моей жене? — в его тоне было такое обманчивое спокойствие, которое сейчас пугало больше, чем что-либо другое.

Мой грозный муж посмотрел на меня, его взгляд задержался на моей шее, где мужчина схватил меня. Шея пульсировала и болела, и я знала, что она покраснела и, возможно, к утру появятся следы.

— Я не знал, что она твоя…, — сказал мужчина по-английски, отвечая Николаю.