– Детектив, – вмешивается мистер Дорри. – Вы вызвали мисс Хейли на допрос, а он вовсе не обязывает вас играть в прокурора. Либо сообщите, какие улики против нее есть у полиции, либо давайте на этом закончим. Вопросы, судя по всему, вы уже задали.

– Торопитесь куда-то? – качает головой Блумфилд. Наклоняется ближе ко мне и смотрит в глаза – и под его взглядом я невольно съеживаюсь. В них, напоминающих два темных океана, – решимость, жестокость и желание уничтожить меня. Растоптать. – Поздновато торопиться-то. У меня есть право задержать мисс Хейли в участке: пока вы мило беседовали в фойе, мои ребята обнаружили и повязали ее драгоценного Элла. Как вам такой расклад, Хейли? Вы пытались покрывать его до последнего, а он так запросто попался.

Душа у меня уходит в пятки. Невозможно поймать Мертаэля, если он сам того не захочет, – ему ничего не стоит раствориться в воздухе и пропасть на несколько дней. Или расправиться с человеком, и я уверена, что пара полицейских не стала бы для него препятствием. Что могут сделать люди демонам из преисподней?

Наверное, он и вправду слабеет, и когда-то я сама высказала эту мысль.

Что, если он слаб настолько, что больше не может сопротивляться? Или растерял способности? Что делает с демонами привязанность? Или любовь? В голове крутятся десятки мыслей, но ни одна из них не кажется здравой.

Меня бросает от одного к другому: я не знаю, вскочить мне с места и закричать от страха или смиренно ждать своей участи. Мертаэль мог позволить себя поймать. Но ради чего? Господи, да он мог заявиться в участок лично и сделать это с таким апломбом, будто его пригласили на красную дорожку.

А вместо этого Блумфилд заявляет, будто они его повязали.

Повязали!

– А это моей клиентки уже не касается, – слышу я голос мистера Дорри. – На каком основании вы планируете ее задержать? Ни одного доказательства, детектив. Это чистой воды самодеятельность, какую несложно будет оспорить в суде. И вам очень повезет, если ваш начальник не попадет под раздачу после такого недоразумения. А вы, я думаю, знаете, чем обычно заканчивается давление на верхушку полицейского участка. Особенно в Нью-Йорке.

– Не забывайте, что права есть не только у вас. Мы имеем право задержать мисс Хейли до выяснения обстоятельств. И если ее дружок ничего не расскажет, то придется ее отпустить. Но это мы еще посмотрим.

И на лице детектива застывает такое самодовольное выражение, что хочется залепить ему смачную пощечину. До красноты, а может, до крови из носа. Но желания сегодня не совпадают с возможностями.

Я сижу на стуле, опустив взгляд, и нервно постукиваю пальцами по металлической столешнице. Не прислушиваюсь к перебранке Блумфилда с Дорри, не замечаю шумной возни за дверями допросной. Перед глазами вновь и вновь всплывает мрачный, усталый и обреченный взгляд Мертаэля в нашу последнюю ночь вместе.

Он что-то знал, а мне не хватило ума спросить, что именно. Сам на себя непохожий, в ту ночь он буквально стал другим существом – может быть, чем-то напоминал ангела, которого оставил в прошлом.

Но я не решилась переступить через гордость, через уверенность – мне казалось, будто я и так все понимаю. Казалось, будто вижу любовь на дне ярко-красных глаз, считываю ее в каждом мягком, на удивление аккуратном движении, замечаю в словах и поступках.

Теперь же я думаю, что грош цена моей уверенности. Всего лишь человек, я ничего не знаю о демонах и теперь, возможно, никогда и не узнаю.

Еще немного, и Мертаэль будет здесь – чего ему стоит с насмешкой заглянуть мне в глаза и сделать вид, что я и впрямь заказала ему Дерека, Джейн и даже собственную мать? Блумфилд поверит в любую сказку, лишь бы его догадки подтвердились, а я навсегда окажусь за решеткой. Одна, неспособная загадать больше ни единого желания – это все равно что умереть, с той лишь разницей, что Мертаэлю не придется марать руки.

Черт, черт, черт. Подступивший к горлу ком не сглотнуть, дрожь в конечностях не унять. Что делать? Я могу лишь ждать и молиться – только вовсе не Господу.

Ты ведь все еще слышишь каждую мою мысль, правда? Так дай мне знать, что все это значит.

Но в сознание не врывается низкий, хрипловатый голос Мертаэля, только скрипучий голос детектива Блумфилда:

– Пройдемте, мисс Хейли. Посидите немного в нашем зале ожидания. Только учтите: мы не держим подозреваемых вместе с остальными.

– Я…

– О нет, вы останьтесь, – осаждает он мистера Дорри, когда тот поднимается с места. – Мистер Хейли просил вас поработать и с Эллом тоже. Можете позвонить ему, если мне не доверяете. Связь здесь есть.

Картина мира рушится окончательно. Медленно перебирая ногами, я плетусь в зал ожидания, который оказывается небольшой полупустой комнатой. Почти что камерой. Знакомые пластиковые сиденья, такая же столешница и камера наблюдения. Какая разница? Я уже ничего не понимаю.