Шагов официанта и возни за столом я уже не замечаю. Мир на мгновение пускается в пляс и тонет в яркой вспышке оргазма, а, может, это дрожит мое тело. Слабость растекается от кончиков пальцев до самой макушки, заставляя откинуться на спинку стула и с облегчением выдохнуть. Белье под платьем отвратительно мокрое, и мне очень повезет, если на подоле не осталось заметных пятен – красный цвет не прощает ошибок.

Но это, черт побери, один из самых ярких оргазмов в моей жизни. Страшно представить, что может сотворить это чудовище в постели – там, где не обязательно ограничиваться одними лишь пальцами. Боже, неужели я всегда была такой похотливой? Разве раньше меня заводили подобные вещи? Отвратительно. Стыд расцветает пышным цветом, и кажется, будто еще немного, и сознание обернется бескрайним полем ярко-красных маков. Сейчас мой натуральный румянец наверняка не сумела бы перекрыть никакая косметика.

– А все эти украшения и татуировки, – говорит отец как ни в чем не бывало, – это часть образа?

– Да, – улыбается Мер, не глядя на меня. – Я считаю это одним из способов самовыражения, а самовыражение для художника – самое важное.

– Так вы художник?

– Да. Абстракционист.

– Ну ты и ублюдок, – шепчу я на ухо Меру, улучив мгновение в их с отцом беседе.

Но он лишь демонстративно кивает и, обернувшись, скалится. И на мгновение мелькнувшие острые зубы видны лишь мне одной.

Как меня угораздило связаться не с кем-нибудь, а с беспринципным демоном из преисподней? Какого черта он до сих пор здесь и исполняет желания даже настолько глупые? Ему ничего не стоило отказаться от ужина. Медленно, без особого интереса отправляя в рот одну ложку джелато за другой, я понимаю, что никогда не найду ответов на эти вопросы.

Да мне и плевать, строго говоря. Ни один парень, демон он или человек, никогда не признается, что он в восторге от общества женщины. Не покажет свою слабость. Вот и Мер отказывается ее демонстрировать, но не оставляет меня одну. Таскается за мной, прислушиваясь к каждой шальной мысли, словно только и ждет момента, когда я загадаю очередное желание.

«Видишь ли, ты можешь не загадать больше ни единого желания, но я все равно заберу тебя с собой, когда придет время. Потому что ты уже принадлежишь мне. Вопрос лишь в том, как долго ты продержишься и насколько мне будет с тобой весело», – эти его слова я запомнила надолго. И ведь он до сих пор здесь.

А ты до сих пор принадлежишь мне, Сильвия.

– Ты никогда ничего о себе не рассказываешь, – произношу я обиженно и с грохотом ставлю на стол початую бутылку вина.

Щеки у меня уже минут пятнадцать как раскраснелись, а язык развязался и того раньше. Расфокусированным взглядом осматриваясь вокруг, я и не задумываюсь, кому задаю вопросы. Да и ответа на них давно не жду.

– Я ничего о тебе не знаю, – даже имени! – когда ты запросто можешь забраться ко мне в голову и прочесть каждую мысль! Отвратительно. Ты знаешь, что нельзя так вести себя с девушками?

Мер не торопится отвечать. Лениво потягивается в просторном кресле в гостиной, одергивает черную футболку и задумчиво разглядывает узор из татуировок на предплечье, словно видит их впервые. Интересно, чем он занимается, когда не торчит рядом? Подбирает ли себе одежду сам или она тоже порождение моих фантазий? Вопросы один за другим проникают в сознание, сменяют друг друга, но и на них ответов как не было, так и нет.

Ад – или где там на самом деле живут демоны – для меня до сих пор такой же, каким я представляла его в детстве. Неприветливые каменные своды, лава, быть может, костры до самого потолка, огромные котлы, полные грешников. Только в таком месте никогда не смог бы родиться и вырасти кто-то вроде Мера. Он напоминает обычного земного парня – такой же острый на язык, эгоцентричный, ничего дальше собственного носа не видит. Для этого вовсе не обязательно быть демоном с непроизносимым именем.

Я сажусь ровнее и поправляю одежду. Какая разница? Я уверена: Мер мог бы сделать со мной что угодно, если бы только захотел. Уже несколько дней не могу отделаться от навязчивых снов, раз за разом вспоминаю недавний вечер в ресторане и поплотнее свожу бедра, лишь бы унять неприятную пульсацию между ног. Адские флюиды. Может, он только под это и заточен, вот и исполняет желания так топорно – как всякий пацан, лишь с одним управляться и умеет.

Терпкость и легкая кислинка вина оседают на губах, когда я в очередной раз прикладываюсь к бутылке. Остается надеяться, что отец не заметит, что из его запасов кое-что пропало.

– Чего молчишь? Сказал бы хоть, как тебя на самом деле зовут! – я продолжаю возмущаться, не замечая насмешливой ухмылки на губах демона. Не глядя, как блестят его глаза в полумраке гостиной. – Или для чего ты болтаешься вокруг даже тогда, когда я не загадываю желаний. Раз ты тут для того, чтобы меня ублажать, мог бы вести себя дружелюбнее!