Я не увядающий цветок, не слабачка и не гребанная девица в беде. Я дочь железной южной женщины, от гнева которой взрослые мужчины превращаются в испуганных детей. В моих жилах течет ее огонь, гордость и самоуважение, и я не позволю, чтобы меня утащил, как мешок с продуктами, и превратил в тупую размазню властный ирландский гангстер, независимо от того, как сильно мне нравятся его поцелуи.

Я отталкиваю Лиама и даю ему пощечину.

Он резко отстраняется, тяжело дыша, и смотрит на меня сверху вниз дикими, сверкающими глазами.

— Ты действительно думаешь, что я завалюсь с тобой в постель после того, как ты только что сорвал мой праздничный ужин, напугал моего друга, хвастался, что ты какой-то крутой мафиози, и бросил меня в машину, как багаж?

— Таков был план.

— Вот только в мои планы это не входило!

Он сердито смотрит на меня. Лифт останавливается. Двери раздвигаются.

— Посмотрим, — мрачно бросает он.

Потом он снова берет меня на руки и относит в свою квартиру.

Это огромный пентхаус с окнами от пола до потолка, которые открывают вид на сверкающий горизонт Бостона. Лиам молча тащит меня через всю квартиру. Автоматические лампы загораются, освещая пространство приглушенным светом. Его шаги эхом отражаются от мраморного пола. Я же цепляюсь за его плечи.

— Отпусти меня, Лиам.

— Через минуту.

Мы входим в спальню, которая по размерам больше всей моей квартиры. Снова вспыхивает свет. Комната огромная, с камином в одном конце и большой двуспальной кроватью — в другом. У одного из окон стоят диван и стулья. В стеклянном баре выставлены разнообразные граненые хрустальные бутылки. Все помещение мужественное и утонченное, оформленное исключительно в серых и черных тонах.

Лиам направляется к кровати.

— Лиам, я не...

— Тихо.

Он опускает нас на черное шелковое покрывало, устраивая свое большое тяжелое тело поверх моего с голодным волчьим рычанием. Затем прижимает мои запястья к голове и снова захватывает мой рот, не проронив больше ни слова. Он так тесно ко мне прижимается, что я чувствую каждый дюйм его возбуждения.

Мое платье поднято до бедер, поэтому кожа покрывается мурашками. Мой пульс бьется с бешеной скоростью, мне тяжело дышать, да и в принципе мне не по себе. Как будто я в любой момент могу разразиться истерическими воплями... или смехом.

Я взволнована, взбешена и возбуждена одновременно. Меня охватило таким количеством эмоций, что я того и гляди лопну по швам от натяжения.

— Я тебе не игрушка для траханья, сукин ты сын! — извиваясь, выкрикиваю я.

Лиам что-то бормочет по-гэльски. Его слова звучат гортанно и приглушенно между жадными поцелуями моего тела.

Хотя я и не знаю, что он говорит, но это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышала.

Он удерживает одной рукой мои запястья, а другой пробегает по моему телу, сжимая и исследуя изгиб моей талии, мои ребра, мою грудь. Когда он задевает мой твердый сосок, я стону и выгибаюсь дугой, настолько обезумев от похоти и ярости, что, кажется, могу умереть.

— Нет, ты не моя игрушка, — хриплым голосом он щекочет мою шею. — Ты моя королева пчел. Моя нездоровая одержимость. Та, из-за кого я уже целый год не могу заснуть.

Его зубы царапают мою ключицу. Его губы и язык горячей дорожкой спускаются к моему декольте. Лиам утыкается носом в мою грудь, глубоко вдыхает запах моей кожи и сжимает сосок, проводя большим пальцем по бугристому пику через ткань моего платья.

— Лиам, — протягиваю я. — Пожалуйста.

— Сейчас я тебя трахну, — хрипло шепчет мне на ухо. — Быстро и жестко, потому что я слишком долго ждал этого. Но сразу после мы пойдем на второй круг, и тогда я сделаю это медленно. — Он смотрит на меня, тяжело дыша и глядя мне прямо в глаза. — Ты готова?

Мгновение я спорю сама с собой, затаив дыхание и ненавидя себя за то, что сразу же не дала решительного «нет». Но мое тело не хочет отказываться. Оно жаждет большого, жирного «да».

Блин. Я еще пожалею об этом.

— Да, — отвечаю я. — Но я все еще буду злиться на тебя.

Он снова встает на колени, оседлав мои ноги, и хватается за вырез моего платья, чтобы одним рывком распахнуть ее настежь.

Я ахаю, когда пуговицы разлетаются во все стороны по кровати и со звоном скатываются на пол.

Лиам смотрит на меня, почти обнаженную и дрожащую, дикими глазами. Если не считать лифчика, я голая до пояса.

Он снова дергает, и платье открывается до самого низа. Звук рвущейся ткани и отскакивающих пуговиц (ну, и мои судорожные вздохи) наполняют комнату.

Не давая мне опомниться, он чуть приподнимается и срывает с меня трусики. Затем устраивается между моих раздвинутых бедер, зарывается лицом между моих ног и просовывает свой язык глубоко внутрь меня.