— Нет. Как только у него будут деньги, он выполнит все свои угрозы. Мы никогда не ведем переговоров…
— Это не переговоры, — устало перебиваю его. Я так устала, что у меня глаза слипаются. — Это затягивание. Стратегический ход…
— Табита.
Коннор произносит мое имя так нежно, что я вздрагиваю. Я смотрю на него, стоящего рядом с белокурым татуированным здоровяком Райаном Т. Маклином, который, хоть сам по себе крупный и устрашающий, но рядом со своим боссом кажется карликом. От них двоих в комнате столько свободного тестостерона, что девушка могла бы забеременеть, просто дыша этим воздухом.
Но взгляд Коннора… О Боже. Мое бедное сердце больше не выдержит этого.
Он бормочет: — Пожалуйста. Послушай Гарри.
Когда я открываю рот, Коннор поднимает руку. Еще более мягко, чем раньше, он говорит: — Пожалуйста.
Ты, сукин сын. Пожалуйста? После того как ты практически обвинил меня в том, что я всё это подстроила, у тебя хватает наглости говорить «пожалуйста»?
Но я ничего не говорю вслух, потому что его взгляд сводит меня с ума. Его голос сводит меня с ума. Воспоминания о его лице сводят меня с ума, о том, как он выглядел, когда его тело двигалось внутри моего, с выражением обожания, благоговения, как будто он испытывал не просто физическое удовольствие, а нечто большее…
Священное.
Коннор не просто трахнул меня. Он занимался со мной любовью. И как бы мне ни хотелось это отрицать, то, что произошло между нами, было гораздо глубже, чем обычный секс.
Он обещал, что это будет одна ночь.
Я не знаю, кто из нас больший дурак.
— И что нам теперь делать? — Миранда снова начинает расхаживать взад-вперед по ковру длиной в несколько футов, крепко скрестив руки на груди. — Просто ждать и смотреть, что будет?
— Идите домой, — отвечает Гарри. — Поспите немного. Вы больше ничего не можете здесь сделать. Если что-нибудь случится, мы вам позвоним. — Он смотрит на меня, а затем на Коннора. — То же самое касается и вас…
— Я уже спала, — тупо говорю я, проводя рукой по волосам.
Гарри смотрит на меня, его губы кривятся.
— Сорок пять минут, проведенных в кресле, не считаются сном, мисс Уэст.
— Я в порядке.
— Ты не в порядке, — говорит Коннор всё тем же мягким голосом. Должно быть, он заметил, что я злюсь из-за его возражений, потому что он добавил: — Я знаю, что тебе нужно сохранять ясную голову, и также знаю, что для этого тебе нужно спать. Пусть твоя программа делает свою работу. Гарри прав. Сейчас мы больше ничего не можем сделать.
Ожидание. Я в этом не сильна. Еще хуже у меня получается следовать указаниям. Но, судя по выражению лица О’Доула, похоже, что мне придется делать и то, и другое, нравится мне это или нет.
Я медленно встаю. Миранда перестает расхаживать по комнате достаточно надолго, чтобы бросить на меня холодный взгляд.
— Вы сказали, что знаете его, этого Maelstr0m.
Я киваю, чувствуя на себе взгляд Райана. Для таких милых голубых глазок они слишком пугающие.
— И что ему нравится создавать хаос.
Я снова киваю.
Миранда говорит: — Что, если – чтобы, как вы выразились, «распушить его перья» – мы создадим видимость хаоса?
Гарри спрашивает: — Как? — но я уже на одной волне с Мирандой.
— Пресс-конференция, — говорю я, уставившись на нее. — Но вам придется вести себя по-настоящему…
— Отчаянно, — бормочет она, воодушевляясь этой идеей. Она придвигается ближе, ее глаза сияют. — Слезы?
— Галлоны. Если вы сможете сделать это реалистично, то упадите в обморок.
Миранда злобно улыбается.
— Последние двадцать лет я провела среди актеров. Я могу справиться с этим.
Прищурившись, Коннор переводит взгляд с меня на нее.
— Я думал, ты не хочешь привлекать к себе внимание, Миранда. Если ты дашь пресс-конференцию – и заплачешь, – это будет настоящий медийный цирк. О тебе будут говорить во всех новостях, как здесь, так и за границей.
Мы с Мирандой говорим одновременно: — Вот именно.
— Никаких пресс-конференций, — категорично заявляет Гарри.
Миранда смотрит на него.
— Вы тоже будете говорить, — утверждает она тоном, которым члены королевской семьи обращаются к крестьянам. — Что он должен сказать, Табита?
Мои губы изгибаются в улыбке, такой же хищной, как у Миранды.