Она отказалась от права на присутствие адвоката в обмен на обещание смягчить наказание за сотрудничество. Она перестала притворяться невинной, как только ей в лицо уткнулись несколько стволов.

Четверняшкам не понравилось, что Миранда скрывала информацию о человеке, убившем девятерых их соплеменников. Люди из правоохранительных органов такие забавные.

Мы с четверняшками и Даунсом стоим в ряд перед ее столом, ощетинившись и кипя от злости.

— Давайте продолжим с того места, на котором мы остановились, — говорит Даунс. Он ведет себя так, будто едва сдерживается, чтобы не прибегнуть к насилию. Его рука зловеще лежит на рукояти пистолета, и Миранда это замечает. Ее лицо бледнеет еще сильнее.

— Вы познакомились с ним в 2007 году. Где?

Она шмыгает носом, глядя вниз, и каким-то образом умудряется выглядеть элегантно и царственно, несмотря на наручники и «глаза енота».

— В Сиэтле. Я была на ежегодном собрании профессиональной женской организации под названием Ellevate. Я недавно основала собственную студию, и меня пригласили выступить с речью о молодых женщинах в бизнесе.

— А что насчет них?

Миранда смотрит на Даунса снизу вверх, и в ее глазах вспыхивает вызов.

— О том, как им трудно быть лидерами из-за всех этих придурков, преграждающих им путь к вершине.

С изрядной долей сарказма один из четверняшек замечает: — Феминистка.

Она огрызается: — Попробуйте бороться с патриархатом как женщина в этой стране и посмотрите, как далеко это вас заведет! Если у вас нет члена, в мужской клуб вас не пустят, если вы не будете в два раза умнее и в десять раз безжалостнее. И даже тогда они будут называть вас сукой, коровой и фригидной заносчивой задницей, и все потому, что вы просто лучше их.

— Ты права, — говорю я.

Это удивляет всех в комнате, включая Миранду, которая удивленно смотрит на меня.

— Но это дерьмовый предлог для того, чтобы лечь в постель с террористом.

Ее глаза наполняются слезами. Она прикусывает нижнюю губу и с несчастным видом шепчет: — Думаешь, я этого не знаю?

— Подождите, я что-то пропустил, — раздраженно говорит Даунс.

— Программное обеспечение, — объясняет Миранда. — InSight. Я его не разрабатывала. Это сделал Сёрен. Это был мой способ по-настоящему закрепиться в отрасли, сокрушить своих конкурентов, все из которых были мужчинами.

Даунс смотрит на меня.

— Вы жуткий.

Я пожимаю плечами.

— Я знаю.

— Нет, я серьезно. Вы пугающий. Клянусь, вы как будто первый, кто взглянул на небо, увидел полдюжины звезд на расстоянии двухсот миллионов световых лет друг от друга и сказал: «Эй, это похоже на очень большую Медведицу!

— Инстинкты, я полагаю.

— Тьфу, — говорит Даунс, качая головой. — Напомните мне, чтобы я никогда не пытался пустить вам пыль в глаза.

Миранда с отвращением вздыхает.

— Дайте мне знать, когда вы двое закончите дрочить друг другу и захотите вернуться к вопросам.

Когда один из четверняшек кладет ствол своего дробовика на ее стол, Миранда презрительно говорит: — Типичная мужская реакция на прямолинейную женщину: угрозы.

После напряженного момента Даунс делает движение подбородком. Дробовик неохотно убирают.

Даунс машет рукой в воздухе, показывая, что ей следует продолжать.

Миранда делает глубокий вдох и с силой выдыхает. Она ненадолго закрывает глаза, а когда снова их открывает, то она уже взяла себя в руки.

— Сёрен подошел ко мне после выступления и представился. Он сделал мне комплимент, посочувствовав трудностям, которые я описала. Как иностранец с акцентом, он также сталкивался с дискриминацией в этой стране. — Она задумчиво добавляет: — Несмотря на то, что он был невероятно красив.

Мои зубы вот-вот раскрошатся, так сильно я их сжимаю.

— Он сказал, что его обескураживает тот факт, что в тридцать лет я, вероятно, уже достигла стеклянного потолка33. Хотя я добилась существенного успеха, мое положение было ненадежным. Несколько неудачных попыток, и моя студия была бы занесена в черный список. Вы должны понимать, что этот бизнес жесток. Единственное, что имеет значение, – это цифры вашего последнего релиза. Сёрен намекнул, что разработал программное обеспечение, которое сможет навсегда обезопасить мое будущее. Он сказал, что отдаст его мне бесплатно. Все, что он хотел взамен, – это обещание.

— Обещание чего? — резко спрашиваю я.

— В то время я этого не знала. Он сказал, что найдет меня, когда я ему понадоблюсь в будущем.

Даунс спрашивает: — И вам это не показалось странным?