— Мое любимое время суток, — задумчиво произносит он, глядя в окно на бледный, сверкающий голубой купол неба. — Я заметил, что утром можно сделать так много. А вы?
— Я ночная сова, — решительно говорит Миранда.
Даунс бросает на нее встревоженный взгляд.
— Как моя бывшая жена. Хм.
Затем, пожав плечами, он возвращается к окну, смотрит и насвистывает.
После долгого, неловкого молчания, во время которого слышны только мои шаги по полу и веселое посвистывание Даунса, Миранда говорит с легким раздражением: — Я уже поговорила с вашими коллегами, агент Даунс. И рассказала им все, что знала.
Свист прекращается.
— Заместитель директора Даунс, — говорит он, глядя на нее свысока.
На лице Миранды написано отвращение, как у человека, который за ужином съел испорченный моллюск, но из вежливости не выплюнул его обратно на тарелку.
— Прошу прощения. Я никогда не была приверженкой титулов.
Снова тишина, если не считать моих шагов. Проходит еще мгновение, прежде чем Миранда, раздраженная, умоляет: — Коннор, пожалуйста, присядь.
Даунс улыбается, и его любезное поведение возвращается.
— О, он просто выпускает пар. Из-за того, что его подругу взяли под стражу. Уверен, вы понимаете.
Миранда ерзает на стуле и смотрит в какую-то неподвижную точку над моим левым плечом.
— Да. Хорошо. Я уверена, что это очень сложно. Никому не нравится быть застигнутым врасплох кем-то, кого они считают другом.
Мы с Даунсом переглядываемся. Я уже изложил ему свою теорию, и он разрешил мне присутствовать на допросе при условии, что я не буду вмешиваться.
Однако он ничего не сказал о том, чтобы не ходить взад-вперед. Так что я хожу туда-сюда.
Честно говоря, это единственное, что удерживает меня от того, чтобы разнести эту комнату в клочья голыми руками.
— Не могли бы вы уделить нам минутку, мисс Лоусон? Я знаю, что вы уже проходили через это, но, пожалуйста, расскажите мне всё, что знаете, о Сёрене Киллгаарде.
Мышца под левым глазом Миранды дергается.
— На самом деле почти ничего. Только то, что я узнала в ходе этого расследования. Я впервые услышала об этом человеке всего несколько недель назад.
Даунс улыбается своей фирменной, «мы здесь все свои», абсолютно не вызывающей доверия улыбкой следователя.
— Понятно. Говорите всё, что приходит вам в голову. Я пытаюсь составить более полную картину. Все вспоминают разные вещи, но, когда вы собираете их все вместе, пазл, так сказать, начинает складываться. Всё, что вы вспомните, будет полезно.
Губы Миранды сжимаются, но затем, кажется, она заставляет себя расслабить их и придать им нейтральную форму.
— Давайте посмотрим. Что ж, он явно эксперт в компьютерном взломе.
Даунс посмеивается, как любящий дядюшка.
— Это еще мягко сказано!
Миранда неуверенно улыбается ему.
— И, судя по его требованиям и другим сообщениям, я бы сказала, что он довольно хорошо говорит. Интеллигентный, несомненно. Образованный.
Даунс кивает, дружелюбно говоря да, угу, это точно, но в то же время он медленно обходит вокруг ее стола, чтобы лучше видеть выражение ее лица, когда она говорит.
Мой взгляд тоже прикован к ее лицу, я поворачиваюсь и шагаю налево.
— Какова была ваша реакция, когда вы получили его первое требование денег?
— Честно говоря, я запаниковала. Я сразу же позвонила Коннору, потому что решила, что это заслуживает тщательного расследования. Я видела, что случилось с Sony, когда их взломали. — Она вздрагивает. — Я хотела избежать этого.
— И что же нашел Коннор?
Когда она смотрит на меня, словно ожидая подтверждения того, что я мог ему сказать, Даунс говорит: — К сожалению, он сейчас слишком расстроен, чтобы сообщить что-то полезное.
Произнося слово «расстроен», он делает движение головой, предназначенное только для нее, заговорщический жест, который наводит на мысль, что мои умственные функции сейчас не в порядке из-за недавней связи между моим черепом и прикладом дробовика. Губы Миранды складываются в букву «О». Она понимающе кивает.
— После первоначального сканирования сети оказалось, что всё в порядке. Затем Коннор работал совместно с моей внутренней ИТ-командой, чтобы настроить несколько вещей, сделать систему пуленепробиваемой и так далее.
— Но, как оказалось, система не была таковой.
— Совершенно верно.
— Что случилось?
— Информация была украдена. Конфиденциальная информация, относящаяся к работе студии, нашим проектам и тому подобному, наряду с особо конфиденциальными личными делами, электронными сообщениями…
— Вы имеете в виду электронные письма, — уточняет Даунс.
Миранда кивает.