О, кинжал в сердце. Вот почему я избегаю правды любой ценой: она чертовски болезненна. Честность – это просто огромная выгребная яма, полная нужды и слабости, способная обнажить тебя и заставить хныкать, как младенца.

Если я когда-нибудь построю себе дом для отдыха на Карибах, я честно назову его Домом Смерти и покрашу все в черный цвет.

Я неуклюже иду туда, где Паркер оставил мою сумку у входа, беру ее и поднимаюсь наверх.

ТРИДЦАТЬ ДВА

Виктория

В элегантной ванной комнате я набираю ванну, которая по размеру не уступает спа-бассейну. Пока вода набирается, я закидываю свою дорожную сумку на кровать размера king-size и расстегиваю ее, чтобы достать вещи.

Поверх моей одежды лежит улыбающаяся белая мягкая игрушка с розовым бантиком между торчащих ушей. Ее пухлое тело украшает розовое платье с оборками.

Тронутая, я поднимаю ее и сжимаю.

— О, Табби.

Она делает это не в первый раз. Табита смертельно боится летать – ее родители погибли в авиакатастрофе, когда она была маленькой, – и у нее развились всевозможные суеверия, связанные с авиаперелетами. Я полагаю, плюшевая игрушка Hello Kitty так же хороша, как кроличья лапка, приносящая удачу.

Видит Бог, мне это понадобится.

Я прислоняю плюшевою кошку к лампе на тумбочке рядом с кроватью, вешаю несколько платьев и другие вещи в похожий на пещеру встроенный шкаф Паркера и направляюсь в ванную, где раздеваюсь, оставляя одежду небрежной кучей на полу. Я захожу в наполненную паром ванну и тихо вздыхаю, когда мои ноющие стопы погружаются в горячую воду. Я опускаюсь в воду, вытягиваю ноги и закрываю глаза. Хорошо, значит, у этого отвратительного «Дома Истины» может быть одно искупительное достоинство.

Потрясенная тем, что только что произошло внизу, я мысленно перебираю свой план действий. К сожалению, он в основном сводится к тому, чтобы ждать и смотреть, что приготовил Паркер. А пока я продолжу свои ночные вылазки. У меня есть сегодняшний и завтрашний вечер, чтобы посмотреть, что я смогу найти в этом его тропическом убежище. Хотя я уже проверила все картины в главной спальне в поисках сейфа: безуспешно.

— Я решил принести тебе вина.

Мои глаза распахиваются.

Паркер стоит в открытой двери ванной, держа в руках мой бокал Chablis. Его взгляд скользит с моего лица на грудь – мои соски едва виднеются над плещущейся водой – а потом медленно опускается по моему телу к ногам, стоящим на бортике. Затем он смотрит мне в глаза.

От жара в его взгляде стынет кровь.

— Благодарю.

Я хочу сесть и прикрыться, но не делаю этого. Желание нелепое – ради всего святого, у меня во рту были гениталии этого мужчины, – но я чувствую себя незащищенной и уязвимой, просто лежа здесь, позволяя его глазам впиваться в меня и пронзать насквозь, как ножам.

Он требует: — Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь.

Мое сердце трепещет. Клянусь, если я переживу эти выходные, мне нужно будет делать пересадку.

— Это больше похоже на то, что я чувствую.

— Что именно? — Паркер делает шаг внутрь комнаты.

По моей груди разливается тепло, и я знаю, что это не из-за воды. Меня переполняют настоящие, искренние чувства, и это грозит катастрофой. Особенно если я признаюсь в этом.

Отвлеки его. Отвлекись сама. Выбери более безопасную почву – секс!

Я понижаю голос и говорю: — Голод.

От его языка, который медленно путешествует между его губами, проходит прямая, невидимая линия к моей киске. Я сжимаю бедра вместе, и горячая вода плещется по моим соскам, посылая еще один импульс удовольствия вниз, между ног.

Паркер делает еще один медленный шаг ко мне, потом еще один. Он опускается на колени рядом с ванной и протягивает бокал.

— Я тоже.

Я наклоняюсь вперед и приподнимаю подбородок. Он прижимает бокал к моим губам и поднимает его. Я позволяю ему влить в мой рот глоток прохладного, терпкого вина. Затем глотаю, облизываю губы и улыбаюсь.

— Что ж, ты давно не ел.

Карие глаза вспыхивают, а затем губы Паркера прижимаются к моим.

Я слышу, как он со звоном ставит бокал на кафельный пол, чувствую, как одна его рука скользит по моим волосам и тянет их. Другая рука опускается под воду и сжимает мое бедро. Его рука двигается по моей коже, а пальцы поглаживают вход в мое лоно. Я стону ему в рот.

— Ты права. Прошло слишком много времени, — шепчет он напротив моих губ.

Паркер вытаскивает меня из воды, пока моя задница не оказывается на четырехдюймовом фарфоровом выступе. Он раздвигает мои ноги, сжимает мои бедра своими большими руками и зарывается лицом между моих гладких, дрожащих бедер.