Глядя ей вслед, я испытываю внезапное, выворачивающее наизнанку предчувствие, что это будет последний раз, когда я ее вижу. Всё мое тело холодеет.
— С тобой всё в порядке? У тебя побелело лицо.
Паркер смотрит на меня сверху вниз с беспокойством. Я понимаю, что стою как вкопанная и перестала дышать. Я прижимаю руку к бьющемуся сердцу и слабо смеюсь.
— О… да, я… извини, я только что поняла, что не ела несколько часов! Я умираю с голоду!
Я поворачиваюсь к нему с широкой и фальшивой улыбкой на лице, проглатывая дурацкий комок в горле. Я слишком драматизирую. Воображаю невесть что. Мне нужно взять себя в руки и сосредоточиться.
— Я могу это исправить, — говорит Паркер с необычной, лукавой уверенностью.
Мое странное предчувствие усиливается.
Он нежно берет меня под руку и ведет через вестибюль к зоне ожидания для гостей. Портье, который взял наши сумки, бежит к нам, как перевозбужденный лабрадор.
— Ваша машина готова, сэр! — Он указывает на черный седан, припаркованный прямо перед входом. Он гладкий, длинный и красивый. Водитель в темном костюме стоит рядом с пассажирской дверцей и ждет.
И мой мозг так быстро соображает, что мог бы выиграть золотую олимпийскую медаль.
Не может быть, святая Дева Мария. Чтобы это могло значить? Табби была права, это полный пиздец!
— Новая машина? — равнодушно спрашиваю я.
— На самом деле, да. — Паркер наклоняется ближе к моему уху. Когда он снова заговаривает, его голос звучит невероятно сексуально. — Ты же говорила, что хочешь такую.
Так и было. Я прекрасно это помню, в первую очередь потому, что нечасто требую во время секса Rolls-Royce черного цвета с затемненными стеклами.
Нечасто, то есть никогда. Надо было попробовать это много лет назад.
— Rolls-Royce Phantom, не меньше. Как ты догадался, что мне будет недостаточно Ghost?
Губы Паркера изгибаются в очередной загадочной ухмылке.
Мой личный девиз: «Либо всё, либо ничего; полумер не бывает». Phantom – это определенно всё. К тому же Ghost просто не в твоем стиле. Тем более что есть гораздо более дорогая модель.
Интересно, может быть, в дополнение к моим проблемам с сердцем у меня развился тяжелый случай астмы, потому что каждый мой вдох подобен попытке втянуть воздух через соломинку, полную песка? Однако мое выражение лица остается неизменным, поэтому я выдавливаю из себя улыбку, такую же загадочную, как у Паркера.
— Значит мне можно ожидать, что следующим сюрпризом будет Карибский остров?
— Конечно, — говорит он, как будто это самая очевидная вещь в мире. Я не нахожу быстрого ответа, потому что мой мозг отказывается продолжать этот разговор и решает, что пора вздремнуть.
В любом случае я никогда не добьюсь успеха с помощью логики. Единственное, что поможет мне пережить эти выходные, – это чисто звериная хитрость, а это совсем другое дело.
Глядя на Паркера – на его идеальные волосы, точеный подбородок, дерзкую ухмылку, – я снова улыбаюсь, только на этот раз по-настоящему.
— Я должна предупредить тебя, Паркер; стерв не содержат. Они содержат.
Его ухмылка становится волчьей.
— Не могу этого дождаться.
Мы подходим к машине. Водитель открывает передо мной заднюю пассажирскую дверь, бормоча: — Мисс Прайс. — Я устраиваюсь поудобнее в мягкой, как масло, коже и стараюсь истерично не засмеяться, когда вижу между сиденьями корзину для пикника, которая выглядит прямо как из сказки братьев Гримм.
Кто из нас Красная Шапочка, а кто Большой Злой Волк?
Судя по одной только улыбке Паркера, я бы сказал, что это я в красном плаще.
Паркер садится с другой стороны, водитель закрывает мою дверь, сам занимает место впереди, и мы едем.
Мы молчим, пока Паркер открывает плетеную корзину, достает два хрустальных бокала для шампанского и бутылку Dom, наливает в каждый бокал по порции. Затем протягивает один бокал мне. Я решаю, что лучше не быть маленькой девочкой в плаще, которую вот-вот сожрут, поэтому поднимаю бокал и произношу тост, полный угрозы.
— Выпьем за тех, кто желает мне добра, а тот, кто этого не желает, может идти к черту. — Не дожидаясь ответа Паркера, я запрокидываю голову и проглатываю содержимое своего бокала.
Паркер усмехается.
— Я тебя прекрасно понимаю. — Он допивает шампанское, ставит бокал обратно в корзину и достает сырную тарелку, завернутую в пищевую пленку. — Гауда? — спрашивает он так невинно, что я понимаю: у меня серьезные проблемы.
Ты хочешь, чтобы я съела твой сыр? Я его съем, подлый ублюдок. Я съем твой сыр, а потом я съем твое сердце, и на десерт, я думаю, я съем твою черную, эгоистичную душу.
Я мурлыкаю: — Я бы с удовольствием съела немного Гауды.