Это Мужчина с большой М. Каждая клеточка моего тела узнает это, кричит так громко, что, наверное, слышно внизу.
Паркер. Паркер. Паркер.
У меня кружится голова. Перехватывает дыхание. Ноет. Внизу моего живота кольцо удовольствия затягивается все туже и туже. Его пальцы проникают глубже. Моя рука нащупывает его твердость. Когда я обхватываю пальцами его член, он стонет.
Паркер.
Паркер?
В тот же момент я понимаю, что голос в моей голове, зовущий Паркера по имени, – это не голос в моей голове, Паркер прерывает наш поцелуй, тяжело дыша. Он поворачивает ухо в сторону двери.
— Паркер, где ты? Кто-нибудь, найдите почетного гостя. Он пропал!
Слышны смешки, раздается резкий сигнал обратной связи микрофона, и мы оба понимаем, что откуда-то снизу мэр призывает Паркера выйти и обратиться к толпе.
Паркер прижимается лбом к моей груди.
— Господи Иисусе. Он убивает меня.
Меня тоже, но я благодарна за то, что меня прервали. Еще шестьдесят секунд, и Владычицу Всего Зла трахнул бы на бархатном диване ее заклятый враг.
Это просто неприлично для Стервы моего уровня.
Я толкаю Паркера в грудь. Он отстраняется. Я сажусь, поправляю платье, вытираю распухшие губы кончиками пальцев. Паркер проводит рукой по своим растрепанным волосам и смотрит на меня.
— Оставайся здесь, — приказывает он, указывая на диван.
Я не отвечаю.
— Виктория.
— Ваша аудитория ждет, мистер Максвелл.
Его лицо мрачнеет от моего холодного тона. Он встает, поднимая меня на ноги вместе с собой. Обнимает за талию и приподнимает подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.
— Останься. Здесь.
— ХОРОШО.
Паркер молча рассматривает меня.
— Это была ложь?
— Вероятно.
Он чертыхается себе под нос. Внизу мэр отпускает ужасную шутку по поводу стряпни своей жены.
— Эти шутки мэра ужасны, Паркер. Тебе действительно следует поторопиться. Мы же не хотим разрушить твою политическую карьеру еще до того, как она началась.
— Не могу поверить, что ты улыбаешься, когда говоришь это.
Я отталкиваю его.
— Веришь ты или нет. Не моя проблема.
Он издает звук раздражения и поворачивается, чтобы уйти. У двери Паркер оборачивается и смотрит на меня.
— Ты будешь здесь, когда я вернусь?
Моя улыбка становится шире.
— Думаю, тебе просто нужно подождать и проверить, не так ли?
Он долго и пристально смотрит на меня, его глаза горят. Хриплым голосом он говорит: — Если нет, то ты проведешь остаток ночи, думая о том, что я собираюсь сделать с тобой дальше.
Паркер подносит руку ко рту и посасывает пальцы, которые только что были внутри меня.
Затем разворачивается и уходит.
Глава семнадцатая
СЕМНАДЦАТЬ
Паркер
— А! Вот и он! Отзовите поисковую группу. Появился почетный гость!
Мэр лучезарно улыбается мне, когда я пробираюсь сквозь толпу, застегивая пиджак и пытаясь выглядеть здравомыслящим, ответственным взрослым человеком с политическими амбициями, а не одноклеточным организмом, в который превратила меня Виктория Прайс.
В этот момент я гигантский ходячий член. Не более того. Все, чем я являюсь, находится у меня между ног.
Я понятия не имею, как мне встать перед этой толпой и выдавить из себя хоть слово. Я всё еще чувствую ее вкус. Я всё еще чувствую ее тело под собой. Я всё еще слышу эти эротичные, манящие стоны, слетающие с ее губ, когда я погружаю свои жадные пальцы в ее влажную теплоту.
Боже. То, как она отреагировала на меня. То, как я отреагировал на нее. Между нами термоядерная химия. Мне повезло, что у меня сейчас нет огромного липкого пятна на брюках.
— Спасибо, Дэвид, — любезно говорю я. — Боюсь, я не туда свернул по дороге в мужской туалет.
Собравшаяся толпа хихикает. Мэр, похоже, испытывает облегчение. Я широко улыбаюсь, беру микрофон, который он протягивает мне, и поворачиваюсь к публике.
— Я буду краток, чтобы все могли вернуться к своим коктейлям. — Член. О, ради всего Святого31. — Большинство из вас меня знает. Некоторые – нет, и я надеюсь исправить это сегодня вечером. Нью-Йорк был моим домом последние шесть лет, и из всех мест, где я жил, я могу с уверенностью сказать, что именно здесь я чувствую наибольшую связь с миром. Именно здесь я чувствую себя наиболее…
На верхней площадке лестницы появляется Виктория. Она смотрит прямо на меня. На ее лице улыбка Чеширского Кота. Она облизывает губы, перекидывает волосы через плечо и начинает спускаться по лестнице. Ее великолепные голые ноги поблескивают на свету благодаря самому идеальному разрезу на бедре, когда-либо созданному в истории пошива одежды.