Паркер проводит рукой по своим густым волосам. Вена на его шее снова бешено пульсирует. Он не отвечает мне. Вместо этого он возвращается к сковороде с оливковым маслом и чесноком на плите и снова зажигает конфорку. Я намазываю немного крем-сыра Saint-André на крекер с розмарином и откусываю, изо всех сил пытаясь обуздать свои гормоны. Это примерно так же эффективно, как пытаться собрать в стадо кошек.

Этот мужчина такой горячий.

Я отталкиваю вихрь воспоминаний, переполняющих мой разум. Отталкиваю желание, пронзающее меня, нагревающее мою кровь и заставляющее ее пульсировать по моим венам, обжигая. Я отгоняю все мысли о том, какие большие у него спина и плечи, какие крепкие, как сильно мне хотелось бы сорвать с него эту рубашку и вонзить зубы в его плоть.

Вместо этого я сижу, уравновешенная, внешне невозмутимая, спокойно жую крекер и потягиваю прекрасное каберне, в то время как внутри я – кипящий чан с ядохимикатами.

Мой талант сохранять ложное спокойствие проистекает из многолетней практики. Теперь это моя вторая натура.

Как и мой талант к обману.

Наблюдая, как Паркер спокойно помешивает поджаривающийся чеснок, я начинаю понимать, что у нас с ним гораздо больше общего, чем я думала.

***

Блюдо изысканное.

Паркер кормит меня, накалывая на вилку порцию за порцией. Это странное и невероятно чувственное ощущение. Меня никогда раньше не кормили с ложечки, и я не совсем понимаю, что об этом думать, но после первых нескольких неловких укусов я отдаюсь наслаждению от еды, которая попадает мне на язык, и начинаю получать удовольствие. На каждые два моих укуса он делает один. На каждые несколько моих глотков вина он делает один. Я сомневаюсь, что он пытается меня напоить, но к тому времени, как мы заканчиваем ужинать и выходим из ресторана, я уже немного навеселе и говорю ему об этом.

— Я знаю, что тебе нужно. — Паркер улыбается и помогает мне сесть в Porsche. Он с силой захлопывает за мной дверь, словно предрешая мою судьбу.

Мы едем танцевать.

Это джаз-клуб прямо из нуарного фильма, действие которого происходит в Париже в сороковых годах. Он дымный и какой-то запретный, вход без вывески, музыка, смешивающаяся с запахом пота и сигар в воздухе. Я обожаю это место. Паркер занимает отдельный столик в затененном углу на возвышении в задней части зала, где мы можем всё видеть, оставаясь незамеченными, где мы можем улыбаться нашими тайными улыбками, играть в наши тайные игры и делать вид, что всё это не имеет значения.

Мы заказываем шампанское. Держимся за руки. Танцуем, не разговаривая, наши тела покачиваются в такт, глаза закрыты. Ночь продолжается, и Паркер часто молча смотрит на меня со странным блеском в глазах, с какой-то сокровенной тоской, от которой я отвожу взгляд, делаю глоток и выдавливаю из себя смех.

Когда клуб закрывается в три, мы уходим последними. Стоя снаружи на холоде, Паркер набрасывает мне на плечи свою куртку, и я окутываюсь его теплом и ароматом. Ни один из нас не хочет возвращаться домой, поэтому мы ведем себя как глупые туристы и нанимаем экипаж, запряженный лошадьми, который везет нас по извилистой аллее Центрального парка. Завернувшись в пледы, мы разговариваем приглушенными голосами обо всем и ни о чем, пока лошадь фыркает и переступает с ноги на ногу, воздух наполняется паром от ее дыхания. Затем раздается пение птиц, небо светлеет, и я с глубоким удивлением понимаю, что мы не спали всю ночь.

С еще более глубоким чувством удивления я понимаю, что не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Когда Паркер загоняет Porsche на парковочную площадку у моего дома, я напряжена и несчастна, меня переполняет сожаление. Я не ожидала, что эта ночь будет такой…

Идеальной.

«Она была идеальна. Мы были идеальны».

Паркер и его идеальная, мертвая любовь. Воспоминания о его полных скорби словах о ней наконец-то выводят меня из состояния скуки и заставляют сосредоточиться на цели:

Его уничтожении.

— Спасибо, — говорю я, когда двери лифта открываются в вестибюле. — Я провела замечательный вечер.

— Ты не приглашаешь меня подняться.

Он говорит это смиренно, но не то, чтобы разочарованно. В конце концов, он из тех мужчин, которые любят добиваться своего. Легкая победа была бы пустой.

— Возможно, в другой раз. Я устала. Но мне было приятно.

Паркер прикасается к моему лицу. Ему это нравится. Он наслаждается, наблюдая, как его пальцы скользят по моей скуле к моему рту, точно так же как ему нравилось это, когда мы были молоды и он называл меня другим именем.

Интересно, со сколькими другими женщинами ему это тоже доставляло удовольствие.

— Значит, я прошел проверку? Будет другой раз?

Я улыбаюсь. Наши взгляды встречаются.

— Посмотрим.

Он подходит ближе.