Я достаю свой мобильный из кармана пальто. Звонящий номер мне незнаком, что заставляет меня нахмуриться. Этот мой номер телефона есть только у тех, кому я его дал лично.

— Паркер Максвелл.

— А я ваша партнерша по танцам.

Хриплый голос застает меня врасплох настолько, что я встаю, не задумываясь. Все мои руководители, сидящие за столом переговоров в штаб-квартире моей корпорации в Вегасе, смотрят на меня. Даже Эллиот Розенталь останавливается, чтобы посмотреть, что происходит.

— Извините, я на минутку, — говорю я Виктории Прайс, а затем прижимаю телефон к груди. — Продолжайте без меня.

Я выбегаю из зала заседаний так быстро, что у них, должно быть, кружится голова.

Я иду по коридору, нахожу пустой кабинет, захожу внутрь, закрывая за собой дверь, и прижимаю телефон к уху.

— Извините за это. Я вернулся.

— Сейчас подходящее время? Я могу перезвонить позже…

— Нет, вы выбрали идеальное время. Я был на самом скучном собрании, которое когда-либо проводилось. На самом деле, вы только что спасли меня от вскрытия вены и порчи старого и дорогого турецкого ковра ручной работы.

От ее хриплого смеха у меня мурашки по коже. Господи, эта женщина звучит сексуально, даже когда смеется.

— Что ж, отлично. Тогда мы квиты.

— Каким образом?

— Вы спасли меня от нападения гориллы, теперь я спасла вас от самоубийства.

— Я бы предпочел, чтобы вы все еще были у меня в долгу.

— Почему?

— Потому что тогда я мог бы договориться с вами о том, как вы мне отплатите.

Я немного удивлен тем, насколько убедительно это прозвучало; судя по короткому молчанию на другом конце линии, Виктория тоже.

Наконец она говорит: — О, я более чем готова отплатить вам тем же. На самом деле, формально я все еще в долгу перед вами, ведь наша последняя встреча закончилась на такой… странной ноте. — Чтобы окончательно меня обезоружить, она тихо добавляет: — Мне очень жаль, что я это сделала. Я имею ввиду пощечину. Просто это был, наверное, самый страстный поцелуй в моей жизни. — Ее голос становится кокетливым. — И, знаете, мне нужно беречь свою репутацию. Королеву Стерв нельзя увидеть без трусиков, которые она сняла, поддавшись на уговоры красивого незнакомца. Или все-таки можно?

В быстрой последовательности происходят две вещи. Первая: я смеюсь. Я уже могу сказать, что Виктория отплатит мне той же монетой, и мне это нравится. Вторая: я представляю ее обнаженной, стоящей передо мной в мокрых от возбуждения трусиках, и мой член ведет себя так, будто только что услышал призыв к оружию, и встает по стойке смирно.

Я медленно подхожу к окнам офиса и смотрю на подернутый дымкой горизонт пустыни, пытаясь не обращать внимания на пульсацию под молнией. К настоящему моменту я мог бы наплевать на заседание правления, на которое в идеале не вернусь, потому что не хочу, чтобы этот звонок заканчивался.

Я подхватываю ее кокетливый тон.

— Самый страстный поцелуй в вашей жизни, хм?

Виктория издает девчачий звук, похожий то ли на застенчивый смешок, то ли на смущенный стон, и это так неожиданно эротично, что я сам едва не стону. Что, черт возьми, она со мной делает?

Она действует мне на нервы, вот что она со мной делает. Я не мог перестать думать о ней с того момента, как впервые увидел ее. А потом этот поцелуй. Господи. Это, наверное, самый горячий поцелуй, который у меня когда-либо был.

Он определенно стоил пощечины. На самом деле, если бы Виктория сказала, что я смогу поцеловать ее снова, только если она свяжет меня и сыграет со мной в «Пятьдесят оттенков серого», хлеща меня кожаным ремнем по заднице, я бы взмолился: «Да. Сейчас, пожалуйста».

У меня так долго стоял после того, как она бросила меня на танцполе, что я подумал, не стоит ли мне обратиться к врачу.

— Кто-то напрашивается на комплимент? — дразнящим голосом спрашивает Виктория.

— Определенно. Вы попали в точку.

— Ну… ладно. — Ее голос становится хриплым. — Мне действительно нравится ваш вкус.

Ч-ч-ч-ерт.

Я тяжело выдыхаю и настраиваюсь.

— Вы играете нечестно. Знаете, в какой-то момент мне действительно придется покинуть этот пустой офис, в котором я нахожусь, и вернуться в реальный мир. Я бы предпочел не делать этого с заметной выпуклостью в штанах.

— Кстати, о выпуклостях: что это было у вас в кармане в прошлую пятницу вечером – чуррос или вы просто были рады меня видеть?

— Я не знаю, что такое чуррос. Надеюсь, это что-нибудь огромное.

Виктория смеется.

— О, так и есть. Это вкусная, толстая, длинная жареная выпечка, посыпанная сахаром. — Она делает паузу. — Это мое любимое блюдо.