Она делает паузу, которая, кажется, длится очень долго.

— Ты в порядке? — говорит она.

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты выглядишь немного раскрасневшейся. А ты не краснеешь. Никогда. Я не думала, что это вообще физически возможно.

О черт. Умные люди могут быть такими неудобными.

— Я в порядке, Табита.

— И мы возвращаемся к Табите, — бормочет она.

Я проверяю свои часы Rolex.

— У меня еще один звонок через пять минут. Ты нашла что-нибудь еще?

Табби бросает на меня взгляд, который говорит, что она знает, что я отшиваю ее, знает, что я знаю, что она это знает, и она собирается оставить это в покое. Она встает.

— Ничего по-настоящему интересного. Безупречная кредитная история, отсутствие судимостей, банкротств, судебных разбирательств, отсутствие известных татуировок, аллергий, проблем со здоровьем или извращенных фетишей.

Когда она видит мои приподнятые брови, то пожимает плечами.

— Ты же сказала искать все.

— ХОРОШО. Спасибо. Ты составила список, о котором я просила?

— Из всех благотворительных мероприятий в городе в следующую пятницу? Да, сделала. Короткий список. Я отправлю его тебе по электронной почте.

— Отлично. Спасибо, Табби.

Она встает, чтобы уйти. Я листаю свою записную книжку в поисках номера следующей встречи. Как раз перед тем, как она собирается переступить порог, на моем столе звонит телефон. На дисплее написано, что это консьерж внизу. Я нажимаю кнопку громкой связи, чтобы ответить.

— Алло?

— Мисс Прайс, это консьерж Карлтон. Тут для вас посылка. Можем мы отправить ее наверх?

— Я не ожидаю доставку.

— Это цветы, мэм.

Я поднимаю глаза и вижу, что Табби смотрит на меня из дверного проема с довольным выражением лица. По какой-то причине у меня такое чувство, будто меня поймали с рукой в банке из-под печенья.

— Отправьте их наверх, Карлтон. Спасибо. — Я отключаю звонок. Затем игнорирую ухмылку Табби.

Несколько минут спустя, когда двери лифта открываются и я вижу четверых сотрудников ресепшена с огромными букетами белых роз, я не обращаю внимания на веселое замечание Табби: — Ого, интересно, это от мистера Ничего личного?

— Поставьте их, пожалуйста, на обеденный стол, — приказываю я ребятам.

— Конечно, мисс Прайс. Где вы хотите разместить остальные?

— Остальные? Есть еще?

Молодой человек в темно-синем костюме, который работает менеджером на стойке регистрации, кивает.

— Их гораздо больше. Думаю, еще одиннадцать.

— Вау, — протягивает Табби, разглядывая один из экстравагантных букетов. — Этот парень не шутит.

Я снова игнорирую ее и говорю менеджеру: — Хорошо, разместите остальные букеты там, где сможете найти место в гостиной и офисе. Я перенесу их позже.

Он кивает и провожает остальных троих мужчин к выходу. К одному из букетов прикреплена карточка, которую Табби достает и протягивает мне. На ней написано: «Дюжина роз за каждый час, который я думал о тебе с тех пор, как мы встретились». Затем его инициалы, номер телефона и два последних слова: «Позвоните мне».

Это играет мне на руку…так почему же последние слова так сильно меня беспокоят?

Затем меня осеняет: потому что Паркер ожидает, что этот приказ будет выполнен. Он думает, что он контролирует ситуацию.

— Властный сукин сын, — бормочу я и рву открытку на мелкие кусочки.

— Осторожнее, Сосульки! — бодро говорит Табби, выходя из комнаты. — Это подозрительно похоже на эмоцию.

Я кричу ей вслед: — Ты уволена!

Она смеется и уходит.

Конечно, Табби знает, что ее не уволили.

Кто же тогда спрячет все мои скелеты?

СЕМЬ

Виктория

Шесть дней спустя – с опозданием на три часа – я прихожу на ежегодный гала-концерт Нью-йоркского отделения Ассоциации мышечной дистрофии, одетая в бриллианты Bulgari стоимостью десять тысяч долларов и длинное, облегающее белое платье от Armani, которое обнажает всю мою спину, вплоть до ямочек над копчиком.

Входной билет стоил дороже, чем мои бриллианты. Этому сукиному сыну лучше быть здесь сегодня вечером, или я анонимно отправлю ему мешок свежего лошадиного навоза.

Табби заверила меня, что у нее есть для этого источник в Интернете.